Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)
- Автор: Grafonorojdennuy
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)». Краткое содержание книги:
Она тяготилась мной, как мужем и любовником. Но и уйти не решалась. Было страшно. Было больно. И ещё хуже стало, когда все-таки ушла. Моя реакция была… такой же, как тогда в парке. Я… Мне очень стыдно. Но я тебе уже говорил, что измаялся. Устал себя сдерживать. Я и так терпел десять лет… Мда, я мастер вызывать к себе жалость, черт бы ее… Даже тебя, вон, пробрало. Что уж про Элли говорить.
Словом, после такого болезненного разрыва она, понятное дело, не хотела повторения. Не хотела вновь делать больно ни мне, ни себе. Но в то же время хотела со мной поговорить. Хотела… Черт возьми, Томми, как ты это понял?! Ты же ее не видел никогда! А я… Она всегда была жестковата, упряма, горда. Я даже подумать не мог, что ей хочется… не знаю… подбодрить меня. Она не жаловала все эти «телячьи нежности». А тут…
Она обняла меня. Она на плече у меня рыдала. Просила простить, говорила, что я хороший и… Проклятье… Прости. Прости, я опять, ох… Потекла тряпка… Ой, да отстань ты со своим характером! Тряпка я, вот и все. Элли… Говорила, что я ей все ещё был дорог, что она была бы готова мне помогать, но она… Кхе-хе… Она… Пха-ха-ха… Да просто… Черт! Ха-ха-ха!.. Прости. То плачу, то смеюсь — совсем дед плох. Она просто сказала, что мне нужна была поддержка, забота, а она… хе-хе… а он-на… пха-ха… Она сказала: «А ты знаешь, какая я заботливая! От моей заботы искусственные цветы в комнате дохнут!» И… Ха-ха-ха!..»
Томми заржал. Вот как есть. Упал головой на бардачок и заржал, содрогаясь всем телом. Видимо, нервы. Или истерический припадок, тут уж хер его… Аллег тоже сдавленно засмеялся, зажмурившись и откинув голову назад. Хохотали они долго — минут пять точно. Только посмотрят друг на друга — и давай опять ржать. Дважды им посигналили сзади, но им было плевать — только ещё больше хихикали.
— Блять… Цветы… — задушено прогыгыкал Томми. — Искусственные… Дохнут… Бля-я-я… Пхе-хе-хе…
— Эт-то не-неправда, — смеясь, просипел Аллег. — Я-я е-е-ей г-говорил-л… Они просто п-п-потемнели от п-п-пы-ы-ы-ли…
— Старая шутка? — поуспокоившись, спросил парень.
— Очень, — переводя дух, покивал Аллег с широченной улыбкой. — Ещё с молодости. — Он облизнул губы. И снова хохотнул. — Цветы дохнут… Ох, Элли, дурашка…
Томми вытер собравшуюся в уголках глаз влагу. Смех лился из него легко и свободно. На душе стало светло. Парень вновь смотрел на Аллега без страха, без напряжения и… с нежностью. Ушли страх и стыд. Ушло презренье. Аллег не злится, Аллег спокоен, Аллег — не дурак и все понимает…
У Аллега все хорошо.
— Так чем все кончилось-то? — спросил Томми, улыбаясь, как дурачок.
— Мы постояли, поплакали, — произнес его мужчина, вырвав короткий смешок. — Наговорились и, в конце концов, расстались. Я отвез ее домой. Ну то есть как домой… Она попросила остановиться неподалеку. — Аллег бросил на него лукавый взгляд. — Некий Айзек, видите ли, очень ревнивый и может не так все понять.
— Ах, ревнивый… — протянул Томми, хитро сощурившись.
— Она так сказала, — пожал плечами Аллег, продолжая улыбаться. — Надеюсь, ревнивый он в дело. Неловко будет бить морду любовнику бывшей жены.
Томми вновь расхохотался. Аллег подождал, пока он успокоится.
— И это, — довольно произнес он после. — Самое главное забыл показать.
Мужчина рывком поднял правую ладонь. Пошире расставил пальцы. Томми увидел, что все они «чистые» — больше никакого золотого ободка. Улыбнулся. И звонко «дал пять». Аллег рассмеялся. Успел сжать его руку, когда их ладони соприкоснулись, и крепко переплел с ним пальцы. У Томми внутри разлилось что-то очень теплое и тягучее.
Так проехали всю пробку и оставшийся путь до района Кущ. Томми трепетал. Мягкая теплая рука в его руке. Слегка вспотевшая, скользкая, но такая дорогая. Притянуть бы ее к губам, исцеловать всю, шептать, как дорог ее хозяин, как нужен ему…
— Так ты теперь в вольном плавании? — на эмоциях спросил он.
— Ну… — протянул Аллег, и его улыбка чуть угасла. — Не совсем.
Кроме тебя. Все светлое и теплое, что было внутри, в один миг охладело и потемнело. Томми ценой титанических усилий сохранил на лице радостную улыбку. Даже выжал из себя что-то вроде непонимающего озорства.
— «Не совсем»? О чем это вы, мистер Тэрренс? — щурясь, спросил он.
— Да так, — помолчав, пробормотал мужчина. — Нашел себе кое-кого.
— Вот оно что, — после короткой паузы протянул Томми, запрещая себе чувствовать, запрещая думать… — И как зовут счастливицу?
— Счастливца, — после приличной паузы ответил Аллег, заметно напрягшись, — зовут Феликс. Ему двадцать семь.
— Оу, — выдал Томми, приподняв бровь. Покивал. — Я-я-ясно.
— Он… хороший парень, — быстро проговорил мужчина. — Очень. И… я знаю, что разница у нас большая, но…
— Да лан, — мотнул головой Томми и добавил: — Моему Марку вообще под сороковник было, когда мы начали встречаться. А мне тогда только семнадцать стукнуло.
И с легкой, но мягкой улыбкой посмотрел на Аллега. Тот вытаращился на него. С минуту молчал, приоткрыв рот… а после откинулся на спинку кресла, облегченно выдохнув, — хорошо хоть уже успели встать около обочины — и запустил пальцы в полуседые волосы.
Улыбнулся. Широко. Счастливо.
— Томми, ты… — Аллег рассмеялся, звонко и радостно. — Черт, какой же я дурак! Ну или ты чудо, уж не знаю. Я так…
— Боялся? — ехидно подсказал Томми. — Опять?
— Да, опять, — не смущаясь, согласился Аллег. — Что не примешь, что… Ох. Ну, тряпка, я же тебе говорю! Томми, — мужчина посмотрел на него с нежностью… дружеской, отеческой, такой что… — спасибо тебе за все, дорогой мой.
— За то, что тройным слоем матюков покрыл? — поднял брови Томми. — Да обращайся! Хоть каждый день так буду делать.
— Ты невозможный, — рассмеялся Аллег. И взъерошил ему волосы. — Как же я рад, что в тот день в столовой все столики были заняты.
— Хочешь, чтобы я тоже разревелся? — нарочито возмущенно взвизгнул Томми. — Хочешь развести на чувства? Нет уж! Не выйдет! Я пошел!
Он резко открыл дверцу и высунулся наружу, в сырой холод и тьму, но Аллег, смеясь, притянул его обратно. Стиснул за плечи. Прижал к себе. От него пахло чем-то горьковатым, нежным и слегка спертым. Он был мягким, теплым, таким близким в этот миг… Счастливец, Феликс, хороший парень. Томми обнял его в ответ. Сжал крепко. Так крепко, словно отправлял в другую страну, словно прощался навсегда… Под грудиной жгло.
В конце концов, Аллег отпустил его. Томми отстранился с легким вздохом. Слабым, сдавленным, тонким… как у подбитого зверька.
— До встречи, парень, — с улыбкой хлопнул его по плечу Аллег. — В воскресенье встретимся?
— Да, конечно, — отзеркалив его улыбку, кивнул Томми. — Обязательно.
— Отлично, — сказал мужчина, и его ярко-голубые глаза засияли ярче.
Дверца захлопнулась, Аллег помахал со своего сидения, и машина отъехала прочь. Томми не смотрел ей вслед — он смотрел вперед. Видел магазин канцтоваров, видел неоновую вывеску, видел фонарь неподалеку, видел влажный асфальт, видел тьму… Не видел ничего. Во рту было сухо.
Он развернулся и пошел домой. Каждый шаг отдавался в животе дрожью. Под грудиной все ещё жгло. Спину ломило. Колени ослабли. Томми вдыхал острый воздух осенней ночи. Вдыхал. Вдыхал через боль в горле.
Яркая бордовая дверь в ночи казалась совсем черной. В темном коридоре его никто не встретил — Чуги уже спал, свернувшись клубочком на диване. Томми не стал его будить. Аллег, помнится, считал, что это неправильно. Он любит смотреть на то, как Чуги спит… Он любит Чуги… Любит. Черт его дери.
Томми поел супа и выпил чай. Обмылся в душе. Завалился на кровать.
Долго смотрел в потолок. Он знал, что должен… что-то делать. Что-то чувствовать. Злость, ненависть, ярость, отчаяние, боль, горе… Он должен бушевать, бить кулаком стены, рвать на себе волосы, кричать и рыдать, сжимая подушку до белых костяшек пальцев… Должен. Но нет. В нем не было эмоций. В нем не было сил. В нем не было… ничего.