Электронная книга - «Дитя Советского Союза (СИ)». Краткое содержание книги:
Вечером все члены семьи как правило собирались в гостиной и проводили время в компании друг друга за разговорами и общением. Самыми ворчливыми тут были Александр и Гилберт. Если у второго это скорее всего возрастное, то у Союза же просто такой колкий характер.
— Ну не упрямься, как ты можешь утверждать, что это не вкусно, не попробовав?
Один из трёх диванов занимали Рейх с Союзом, первый пытался убедить своего боевого товарища в качественности немецких сосисок, а второй же не хотел признавать ничего иностранного в особенности мясные изделия и полуфабрикаты.
— Пробовал, не понравилось, — буркнул Союз, отодвигаясь от этого надоеды с сосиской подальше.
— В таком случае тебе следует попробовать заново, — прощебетал Рейх, приставив к губам Союза своё излюбленное мясное изделие. Александру ничего не оставалось, как съесть эту несчастную сосиску, дабы тот отцепился уже наконец от него.
Рядом с их диваном развалился Васька с явным намереньем полежать в тишине и спокойствии, но ему не давал сделать этого другой кот по кличке Хинц, удобно разместившийся позади него и приводящий густую шерстку Василия в порядок, уделяя особое внимание ушам и области возле шеи.
Эти разбойники всегда ходили парой, Хинц всегда заботился о коте Союза, ухаживая за его длинным густым мехом, на котором после прогулки было не счесть колючек или сухой соломы. И Хинц всякий раз помогал Ваське убирать всё это безобразие, приводя его шикарный мех в порядок.
Васька был крупным и весьма агрессивным котом, которого побаивались даже собаки. Всякий раз, когда Хинцу грозила опасность, Василий приходил тому на выручку, в такие момент шерсть летела клочками и пыль стояла столбом, ибо драка всегда заканчивалась многочисленными ранениями.
На другом диване сидели Россия с Германией, непринуждённо болтая о всякой мелочи вроде погоды или что сегодня интересного говорили по новостям.
— Ладно, теперь давай ты, — сказал Ваня.
— Твой любимый чай?
— Мятный с сахаром и лимоном, — с улыбкой проговорил Ваня, вспоминая старые-добрые времена. — Мы с отцом часто ходили в лес и собирали мелиссу, потом сушили её и заваривали чай.
Заметно поникнув, Людвиг склонил голову, негромко поведав Ване тяжелую историю своего детства с отцом:
— Мы с отцом не были так близки, особенно в первые годы моей жизни, когда он делал вид, будто не замечает меня. Поэтому меня воспитывал Гилберт, а когда я подрос, то началась война… И только тогда я стал нужен отцу в качестве солдата.
Ваня ничего не сказал, лишь обнял Людвига, пытаясь отвлечь его от дурных мыслей. Не время сейчас думать о плохом, нужно радоваться жизни, пока та не прошла бесследно!
Неподалеку в кресле, развалившись кверху лапами, лежал котик Миша и Рутц, эти два оболтуса также всегда держались вместе. По большей части Рутцу приходилось заботиться об этом едва подросшим котёнке, делясь с ним своим кормом и ловя мышей, которых Миша пока ещё боялся.
Всё это время Гилберт сидел в кресле, поглаживая своего развалившегося на коленях Моритца и слушал болтовню всех этих стран, двое из которых ими уже не являлись, понимая, что, пожалуй, им всем чудовищно не хватало общения.
Поднявшись со своего места, Союз молча направился к лестнице, а после в свою комнату, надеясь отдохнуть от этой шумной семейки, но Рейх увязался за ним с явным намерением засунуть тому в рот нечто потвёрже и повкуснее той сосиски.
— Так и будешь молчать? — проговорил Рейх, войдя следом за ним в комнату и закрыв дверь.
— С каких пор тебя стали волновать мои проблемы? — бросил Союз, отходя ко окну и доставая из кармана помятую пачку сигарет. Не раздумывая, он сжал одну сигарету меж зубов и достал зажигалку, нервно чиркая ею.
— С тех самых, когда мы стали семьёй, а в семье принято решать проблемы вместе. Но если это что-то личное, то хорошо, — выхватив из рук Союза зажигалку, Рейх помог ему прикурить, пока тот не стёр себе палец в мясо этим чирканьем. — В личные дела я не лезу.
— Тогда оставь меня уже наконец в покое!
— И не мечтай, — выдернув зажжённую сигарету изо рта Союза, Рейх без всякого стеснения тут же сунул её в рот, набирая полные лёгкие едкого дыма.
— Не наглей, — вернув себе сигарету, Александр вновь вобрал в лёгкие никотиновый дым, не обращая внимания на то, что эта самая сигарета побывала во рту у другого мужчины. — Своих что ли нет?
— За своими идти далеко, — коротко пояснил Рейх, всматриваясь в напряженное лицо Союза.
— Что? — спросил Союз, устремив взгляд на этого надоеду.
— А ты красивый, — бросил Рейх, ожидая ответной реакции.
Отойдя от окна, Союз затушил сигарету о дно пепельницы и, сделав шаг в сторону шкафа, отрыл его. Не разбираясь, он бросил в него скомканную рубашку, которую только что снял с себя. Вновь повернувшись, Александр столкнулся лицом к лицу с Рейхом, который уже тут как тут стоял и ждал, когда же наш Саша перестанет канючить.
Долго ждать не пришлось. Секунда, и Рейх стоит в углу, прижатый к стенке, ощущая на своих бедрах чужие сильные руки. Ещё секунда, и его грубо раздевают, одним рывком распахивая рубашку, слыша, как по полу точно бисер рассыпались пуговицы.
Комната Вани находилась рядом с отцовской, в такие моменты мальчик искренне желал о том, чтобы они с господином Райнхардом наконец нашли общий язык и перестали ссориться, тогда они бы по-настоящему смогли стать одной большой дружной семьёй.
========== 15. Бонус! ==========
Комментарий к 15. Бонус!
Очень короткая глава, на длинные сейчас не хватает времени.
На завтрак была каша, которую Ваня очень не любил и в которую он всякий раз норовил залезть в тарелку руками, потому что эта тягучая вязкая масса сероватого цвета в глазах ребёнка восседала просто кучкой песка, из которой можно слепить домик или даже замок с округлыми башнями, стены которого омывались рвом.
— Ваня, ешь, а не ковыряйся в еде, — строго сказал ему отец, закончивший мыть кастрюлю из-под этой самой каши и сейчас стоявший возле Вани, ожидая, когда тот доест, чтобы вымыть его тарелку.
Но Ваня лишь протестующе бурчал, пытаясь затолкнуть в себя ещё хоть пару ложек этого липкого нечто. Александр и сам в детстве не любил кашу, но всё равно с улыбкой ел её, дабы не обидеть сестру, которая тратила своё время и крупу, чтобы приготовить ему лёгкий и вкусный завтрак.
Всё же доев эту противную кашу, Ваня попросил отца поиграть с ним в прятки и тот, естественно, не мог отказать этим полным надежды просящим аметистовым глазкам.
Пока Александр домывал тарелку, Ванька убежал прятаться. Они уже не в первый раз играли в прятки, в памяти Союза ещё оставались свежими воспоминания о той маленькой радости сына, который бегал и скакал как заведённый просто от того, что отец не смог найти его.
Вспоминая это, Союз кладёт тарелку в шкафчик и приступает к поискам, но, разумеется, он не будет искать Ваню в шкафу или за креслом, прекрасно зная, что он прячется именно там. Александр начнёт прощупывать почву с серванта, а закончит ковром, нарочно заглянув под этот толстый тяжёлый пыльный многовековой предмет, хранящий в себе большую историю.
Убедившись, что Вани там нет, Александр устало опускается на диван и задирает голову к потолку со словами:
— Ну где же мой Ваня? Никак не могу его найти, — специально громко проговорил он, а после добавил уже шёпотом. — И чем я только занимаюсь под старость лет?
Откуда-то из-за кресла доносится злорадное хихиканье, теперь понятно, где спрятался наш Ванечка. Но Союз не пойдёт доставать его оттуда, а лишь вздохнет со словами:
— Сдаюсь!
Услышав это победное слово, Ваня мгновенно выскакивает из-за кресла с криком, полным радости:
— Я выиграл! — немного успокоившись, добавляет. — Теперь ты прячься.
Несмотря на свой маленький возраст для страны, Союз всегда чувствовал себя на несколько сотен лет старше, особенно когда вот так непринужденно играл с сыном в подвижные игры. Взрослые люди всегда становятся старше, находясь рядом с детьми, что уж тут говорить о странах.