Электронная книга - «Дитя Советского Союза (СИ)». Краткое содержание книги:
— Совсем уже обнаглел, — на вздохе выдал Рейх. С этим котом всегда были проблемы, уж чересчур Моритц был капризным и требовательным.
— Выпни его на улицу, пускай проветриться, аппетит нагуляет, — посоветовал Александр, увидев, как этот наглый кот мордой воротит, отказываясь от еды.
Заметив, как рыжий котёнок потянулся к его миске, Моритц тут же ударил его лапой по голове. Ну в точности как свой хозяин, тот чуть что бьёт сразу в голову. Поняв, что здесь ловить нечего, котёнок подошёл к Мише, тот доброжелательно уступил полупустую миску малышу.
Недовольно шикнув на своего чересчур доброго друга, Рутц пододвинул свою миску Мише и лизнул того в нос, точно говоря, что такими жертвами он ничего не добьётся, а только себе хуже сделает.
Оторвавшись от еды, Хинц подошёл к хулигану и угрожающе зашипел на того, призывая к порядку, но Моритц как ни в чём не бывало умывал свою изуродованную шрамом мордочку, прикрыв рубиново-алые глаза, не обращая внимания на замечания Хинца по поводу своего поведения.
Вскоре на завтрак потянулись оставшиеся члены семейства, зевая и лениво рассаживаясь по своим местам. Людвиг как всегда хотел сесть рядом с Ваней, но тот сел между Александром и Райнхардом, поэтому Людвигу пришлось занять место рядом с Гилбертом.
— На завтрак отведено двадцать минут, — посмотрев на время, отрапортовал Германия. — Можно приступать.
— Людвиг, откуда такие порядки? — удивлённо посмотрел на него отец. — Завтрак длится пятнадцать минут, — уточнил Рейх.
Иван с Александром переглянулись, а Гилберт лишь зевнул, недовольно смотря в свою тарелку. И почему у них всегда лидирует русская кухня, а из немецкой на столе временами максимум можно варёные сосиски встретить? Несправедливо как-то получается, но похоже, никого из здесь присутствующих это не смущает.
***
Все жильцы этого дома любили пошуметь, похулиганить и поиграть. Вот и на сей раз Гилберт решил поиграть с Ваней, правда, изначально это был спор, который медленно перерос в самое настоящие состязание умов.
Нет, в этой большой и дружной семье практически не было ссор за исключением небольших разногласий по пустякам вроде что приготовить на обед, какой фильм посмотреть и так далее.
— Отец был великим человеком, таким, каким ты не будешь даже через миллион лет, — подытожил Ваня, продолжая бурчать на Гилберта, который опять решил поиграть в Великого и прировнял себя к божеству, приписывая себе липовые заслуги.
— Деревенщинам слова не давали, так что молчи, Ваня, — с усмешкой произнёс он. — Что за деревенское имя?
— А я и не хочу выделяться, чтобы быть у всех бельмом на глазу, — фыркнул Россия, уже всерьёз начиная закипать от слов этого грубияна. — Советский Союз был…
— Я знаю старика Союза лучше тебя! — заявил Пруссия, продолжая спорить с Ваней. — Так что молчи.
— Это вряд ли, — хмыкнул Ваня, будучи уверенным в своих познаниях по части отца, с которым живёт с самого своего рождения.
Пруссия завертел головой по сторонам, ища человека, который их, скажем так, рассудит. Но к сожалению, ни Людвига, ни виновника спора, то бишь Союза, поблизости не оказалось. В гостиной помимо них в дальнем углу возле окна крутился Рейх, колдуя над цветами, которые, несмотря на все его старания, почему-то были засохшими и пожелтевшими, как осенняя трава.
Все окна в этом доме были уставлены горшками с цветами, потому что Александр любил цветы, но ухаживать за ними ему не хотелось, слишком хлопотно. По этой причине Райнхард и взял заботу об этих нежных созданиях на себя, в скором времени на собственном примере убеждаясь, насколько тяжело и хлопотно ухаживать за ними.
— Хей, Райни! — окликнул его Гилберт. — Давай к нам, судьёй будешь!
Молча кивнув, Рейх подошел к нашим героям и внимательно выслушал их, как и причину их спора. Не сказать, что ему хотелось участвовать в подобном ребячестве, но раз дело затронуло Союза, то он просто не мог остаться в стороне.
— Любимый цвет Саши? — Рейх огласил первый вопрос, параллельно возвещая о том, что дуэль началась.
— Красный, — быстро выговорил Гилберт, стараясь быть первым.
— Алый, — робко пискнул Ваня, стараясь не смотреть как на Рейха, так и на Пруссию.
Прокрутив в голове полученные ответы, Райнхард с горьким вздохом огласил результаты:
— Ничья.
Последовала трёхминутная пауза. Все присутствующие в этой комнате хлопали глазами и молча переглядывались, точно ожидая, когда уже кто-нибудь нарушит эту гнетущую тишину. Не став мучать ни себя, ни этих ребят, Рейх вновь задал вопрос, касающийся Союза:
— Его любимые цветы?
— Подсолнухи, — опять же первым выкрикнул Гилберт.
— Подсолнечники, — робко и довольно тихо проговорил Ваня.
— Снова ничья, — на сей раз Рейх серьёзно задумался, решив задать более сложный вопрос, на который точно не каждый знает ответ. — Его любимая еда?
И вот опять в комнате повисло неловкое молчание, никто из наших спорщиков не знал ответа на текущий вопрос.
— Чего замолчал? — фыркнул Пруссия, скрестив руки на груди. Ну откуда Великий может знать о любимой еде Союза, если при нём он всегда ел то, что готовили сёстры или же Литва, и никогда не жаловался, да и вообще Александр, кажется, не был прихотливым в плане этого.
— У отцах не было любимых блюд, — Ваня подтвердил размышления Гилберта, а может он и сам не знает предпочтений отца в плане еды?
— Какие девушки нравятся Союзу? — на сей раз Рейх преследовал собственные интересы и неспроста задал этот вопрос, надеясь получить ответ от тех, кто большее количество времени прожил с Александром под одной крышей.
— Сисястые, — ответил Гилберт с таким довольным видом, будто вот-вот выиграет миллион.
— Кудрявые? — неуверенно сказал Ваня.
— То, что они сисястые, ещё не означает, что у них прямые волосы, — на всякий случай уточнил Гилберт, стараясь не проиграть какому-то мальчишке.
— В моём случае также не значит, что у девушек с кудрявыми волосами маленькая грудь.
— Ничья, — огласил результаты Рейх, осознавая лишь один факт — факт того, что они знают о Союзе ничуть не больше его, а то и меньше, если судить по их неуверенным и расплывчатым ответам.
Как только Рейх удалился в коридор, Пруссия приобнял Ваню за плечи, ощущая, как тот напрягся от подобного действия с его стороны.
— Расслабься.
— Да вот ещё! — буркнул Ваня, стараясь высвободится из недообъятий Пруссии. — Опять одурачить меня решил!
Иван вгрызся в ладонь Пруссии, когда тот попытался заткнуть его шумный ротик. Но почувствовав приятную волну тепла, исходящую от низа живота, Ваня попытался расслабиться, как и учил его отец — чтобы снять внизу нарастающее напряжение, нужно расслабится. Не сразу, но у Вани получилось сделать это, и напряжение ушло.
Однако подобная реакция его тела на прикосновения Гилберта явно была ненормальной. Конечно, можно списать всё на гормоны, вот только от этого легче не станет, нужно принимать какие-то меры.
— О-отпусти меня! — вскрикнул Ваня, активно вырываясь из цепких лап немца.
— А то что, папу позовёшь?
— А ты, что же, его боишься?
— Не нарывайся, мелкий, — с некой угрозой процедил Гилберт, отпуская Ваньку, но продолжая подтрунивать над ним. — Нужно повесить фотографию Марины Францевны, пускай видит своего воспитанника.
— Да кто ж её повесит-то? — с улыбкой пропел он, постепенно возвращаясь в нашу реальность. — Её немцы даже в сорок втором повесить не смогли, — хихикнул Ваня. Несмотря на смерть женщины, он продолжал побаиваться одного лишь её имени.
***
— Саша! — донеслось откуда-то со стороны лестницы.
— Что? — лениво проговорил Союз, отрываясь от чтения газеты и чуть наклонившись вперёд, пытаясь поймать взглядом источник голоса.
— Я не тебе, — заявил промелькнувший в дверном проёме Рейх.
Александр лишь фыркнул, возвращаясь к своему чтиву, тихонько ворча себе под нос:
— Что за привычка называть всех русских «Саша»?
— Ну вы же называете всех немцев фрицами, так что не причитай, — ответил ему Рейх, услышав привычное ворчание своего горячо любимого Союза, и продолжил искать Сашу, то есть Ваню.