Prudentia [litres]

Гунтерих счел за лучшее затеряться среди толпы, так что к возвышению Гримберт подошел в одиночестве. Где-то там, за спиной, остался и верный Магнебод, слившись с пятью сотнями рыцарей, министериалов и раубриттеров. Своего кресла ему на военном совете герцога не полагалось. Поднимаясь на возвышение, чтобы занять причитающееся место, Гримберт почти завидовал своему старшему рыцарю.

Шатер сенешаля быстро заполнялся людьми. Баронские стулья оказались заняты очень быстро, но в их сторону Гримберт почти не смотрел. Насколько баронские гербы пестрели сложными фигурами и яркими цветами, настолько же их обладатели были неприглядны и похожи друг на друга. Изъязвленные оспой и шанкрами лица, свидетельствующие о невоздержанности и многочисленных генетических болезнях, рыхлая кожа, пустые глаза – судя по всему, подавляющее большинство баронов были слишком бедны, чтобы поддерживать свои тела в приличном состоянии.

«Наверняка, их дружины являют собой столь же удручающее зрелище, – подумал Гримберт, – оборванцы в форме, среди которых хорошо если каждый десятый имеет ржавую аркебузу и способен с ней управляться. Жалкий сброд, который достоин лишь идти в авангарде, расчищая франкской армии путь сквозь минные поля и полосу крепостных укреплений. Но сенешаль почти наверняка отправит их в бой вторым эшелоном, после того как бронированные рыцарские клинья сомнут неприступные стены Арбории».

Позади них небольшими сплоченными группами держались рыцари баронских и графских знамен. Группы эти были разнородны, бархатные колеты здесь соседствовали с войлочными кафтанами, но всех их роднила молчаливая сосредоточенность шахматных фигур перед началом партии. «Эти, по крайней мере, не станут обузой при штурме, – подумал Гримберт, – имеют представление о дисциплине и иерархии. А вот то, что простиралось за ними…»