Меж двух мундиров. Италоязычные подданные Австро-Венгерской империи на Первой мировой войне и в русском плену

Австрийские военные власти однако опасались, что в административном центре Трентино по-прежнему будет слишком много молодежи, и что это может привести к антиправительственным демонстрациям. Они даже приступили к составлению так называемого Kaffeehausliste, списка юношей, посещавших кафе вечерами в Тренто, число которых считалось чрезмерным и потенциально опасным. Начальник полиции Тренто выступил против таких мер, подчеркнув «прекрасный и проходящий без каких-либо осложнений» ход мобилизации, а также абсолютное отсутствие признаков, предвещающих негативные действия со стороны населения[154]. Поддержал его позицию также наместник, осудивший карательную политику военных, способных лишь усиливать отстраненность итальянцев от учреждений и пропаганду ирредентизма: он обратился к Министерству внутренних дел с просьбой «вмешаться в соответствующих местах, чтобы предотвратить установление такого режима в Тренто, который может привести к непредсказуемым последствиям»[155]. Также и в Министерстве внутренних дел желали избежать незаконной мобилизации, чтобы не вызывать недовольство и не провоцировать антиавстрийские кампании в прессе в Италии — это рекомендовал и посол Австрии в Риме барон Карл фон Маккьо[156]. Последний участвовал в трудных переговорах, направленных на блокировку вступления Италии в войну на стороне Антанты, и был заинтересован в отсутствии трений между двумя странами.

В январе 1915 г. Верховное командование (Armeeoberkom-mando) было вынуждено обратиться к различным военным штабам, призывая их действовать ради подъема духа италоязычных солдат, с должным учетом их национальных чувств — не рекомендовались те карательные меры, которые были предприняты не из-за индивидуальных недостатков, а из-за национальной принадлежности солдат, что говорило об известности происходившего в ряде формирований[157]. Однако преследования по национальному признаку являлись результатом указаний и положений, разработанных самим Верховным командованием: оно, как и в других случаях, демонстрировало противоречивые и колеблющиеся реакции, определяемые обстоятельствами или различными позициями военачальников. В данном случае мотивы были, вероятно, военного характера, — обеспокоенность тем, что неоправданно жестокое обращение может негативно повлиять на внутренний фронт, и, вероятно, также намерение не ухудшать и без того сложные отношения с южным союзником.