Трусливый ястреб [litres]

На ее лодыжке красовался порез в два дюйма. Нгуен вытирал рану грязным лоскутом, который служил ему головной повязкой. Я окликнул Мейерса, который злобно пялился на одну из работниц в пятидесяти футах от нас, и попросил его принести аптечку из джипа. Девочка осторожно наблюдала за мной с любопытством и страхом.

Когда Мейерс вернулся с аптечкой, Нгуен отступил в сторону, не скрывая своей обиды. В темных глазах девочки читался явный испуг, ведь она попалась в лапы к американцу. Наверняка у нее были такие мысли.

– Позвольте мне, сэр, – произнес Мейерс.

Он закатал ее штанину из черного шелка выше колена и начал промывать рану ватным тампоном, смоченным в перекиси водорода. Рана покрылась розовой пеной, и девочка захныкала. Думаю, она еще никогда не видела эффект от перекиси водорода. Я попросил Нгуена передать ей, что это хорошее лекарство.

– Хорошее? – он удивился.

– Да, хорошее, – я кивнул. – Скажи ей.

Он передал, и девочка улыбнулась.

Когда она похромала на обед с семьей, я решил, что буду учиться у нее вьетнамскому. Я рассказал о своих планах Нгуену. После обеда в виде сухпайков для меня с Мейерсом и риса с неопознанными овощами для вьетнамцев девочка уселась со мной на дерево.

Она назвала свое настоящее имя, но настояла на том, чтобы я называл ее на американский манер. Замечательная невинная девочка с другой части планеты настаивала на том, чтобы я звал ее Салли. Это угнетало.

Я заучивал слова, указывая на объекты и записывая их названия в блокноты (фонетические транскрипции, конечно). К вечеру я записал множество слов, среди прочего: часы – дамн хо, нож – кай зова, зубы – цинг. Мы провели целый час, составляя предложения из новых слов. В процессе обучения девочка расслабилась и начала улыбаться.

Я услышал крики Нгуена и поднял голову. Он ругался на группу людей в южной части расчистки. Я заметил Мейерса, который спал в джипе, надвинув шляпу на лицо. Я встал и огляделся. В северной части я увидел мужчину, который сидел на траве, в самом центре мелькающих мачете. Только я задумался над происходящим, как Салли постучала мне по плечу.

Когда она учила меня, как называется та или иная вещь на вьетнамском, я называл ей английское слово. Она стучала мне по плечу, потому что я глазел по сторонам, вместо того чтобы учить ее английскому. «Дерево», отозвался я, пока она хлопала по нашей скамейке. Она не это имела в виду. Я поднялся на ноги и пошел к джипу. По пути я обернулся на мужчину, который прежде сидел на траве. Теперь он разлегся во весь рост. Это было последней каплей. Дашь им палец, они руку откусят. Я подозвал Нгуена:

– Иди и скажи тому парню, чтобы вставал, – я указал на симулянта, который лежал в сотне ярдов от нас. Нгуен рванул с места.

– Встать, сержант, – произнес я, когда добрался до джипа. Мейерс качнулся вперед и уронил шляпу.

– Виноват, сэр. Я стоял в карауле всю ночь.

Похоже, он не врал.

– Ладно, но постарайся потерпеть еще час, пока не уедем.

– Так точно, сэр.

Когда Мейерс отошел, я отыскал глазами Нгуена. Он возвращался обратно. За его спиной мужчина продолжал спать.