Трусливый ястреб [litres]

Общество Шейкера больше походило на полное одиночество. За весь полет туда-обратно он не произнес ни слова. Возможно, он устроил мне проверку, но, в таком случае, это была тихая проверка.

Гостевой лагерь был шикарен. Я прогулялся по тротуару, принял душ, просадил немного мелочи в игровых автоматах и прикупил кое-какой ерунды в гарнизонном магазине, в том числе небольшую камеру.

– Надо было подождать и обзавестись хорошей камерой, – Вендалл внимательно изучил мою 16-миллиметровую Minolta, когда я вернулся в роту. – Хорошей камерой, типа Nikon F.

– Думаешь? – я уже начал жалеть о покупке. – Да я взял ее для пары кадров. Когда в магазин завезут стоящие камеры, подберу себе что-нибудь, или когда у нас построят свой магазин…

– Когда соберешься, возьми меня с собой, – предложил Вендалл. – Я знаю все о любой камере.

На следующий день после полета в Плейку я впервые увидел вьетнамцев. Сотни вьетнамцев.

– Мы расчищаем территорию вот тут, – Шейкер указал на точку за пределами северного периметра, собрав нас у карты в оперативной палатке, – под заправочную станцию. Работают вьетнамцы. Они начали пару дней назад, и теперь наша очередь отправлять туда наблюдателя. Мэйсон, готовься.

– Что конкретно нужно делать?

– Просто смотреть. У них есть вьетнамский прораб, который знает, что к чему. Ты должен следить, чтобы они работали и не дурили.

– Не дурили?

– Ага. Мы нашли обтесанные колышки, которые указывали прямиком на наши пулеметные и минометные позиции. Среди рабочих по-любому есть вьетконговцы.

Фургоны с вьетнамцами уже стояли на месте расчистки, когда сержант Мейерс привез меня туда на джипе. Четыре больших двухсполовинойтонника привезли сто пятьдесят беженцев: мужчин, женщин и детей, которые, как мне сказали, были только рады возможности подзаработать. Мужчинам платили сотню пиастров в день, женщины и дети получали по семьдесят пять. (Один пиастр равнялся примерно одному центу.) Когда мы с Мейерсом остановились, водители грузовиков разрешили рабочим вылезать.

Я совершенно не представлял, что делать дальше, но тут в дело вмешался прораб. Черные пижамы с коническими шляпами высыпали из грузовиков и целенаправленно поспешили в разных направлениях, пока босс выкрикивал приказы. Несколько подростков замешкались у одного из грузовиков, и прораб тут же подлетел к ним, раздавая пинки. Из него бы вышел отличный сержант. Уже через пять минут я оказался в центре вьетнамских крестьян, которые размахивали мачете и сверкали топорами, постепенно расширяя границы области расчистки и кромсая лес подобно большим озверевшим термитам.

Прораб окинул взглядом происходящее, убедился, что всем нашлось дело, и направился ко мне с широкой улыбкой:

– Хорошо, Да ви? – это слово обозначало капитана.

Никто из нас обоих не знал, как будет «уорент» по-вьетнамски.

– Ага. Я смотрю, ты тут навел порядок.

– Хорошо?

– Да.

– Ага.