Электронная книга - «Ошибка 404 (СИ)». Краткое содержание книги:
— Что вам рассказал Макар?
— Ничего. Он спал в машине. Как всё произошло, не знал.
— Спал и остался жив…
— Главное, Крис. Он был в коме после операции. Слишком долго. Врачи качали головами, избегали меня. Только Макар был всегда рядом. А потом ещё эта запись…
— Вы её слышали?
— Да.
— И это голоса Криса и вашего мужа?
— Конечно. Я даже помню, как Мир ему эту дурацкую игрушку купил.
— А чья была идея скрыть от Криса наличие такой записи?
— Я не помню. Наверное, Макара. Как-то само получилось… Когда Крис пришёл в сознание, я не могла сказать ему правду. Да и нельзя было. Я бы потеряла его уже тогда.
— А как вы познакомились с Кириллом?
— Кирилла нанял Макар, чтобы тот занимался с Крисом программированием. И мне даже казалось, что они слишком близки. Но потом… Ой! Крис! — Валя подалась вперёд, да и Деркач тоже — Крис приоткрыл глаза, нахмурил лоб — то ли от боли, то ли от света, то ли от непонимания. — Сына! Ты меня видишь? Слышишь? Как ты?
Деркачу показалось, что глаза у Криса очень мутные, а на белках красная сетка сосудов. Но он всё-таки их видел, его взгляд остановился на Валентине, и губы зашевелились беззвучно: «Мама». Потом он перевёл взгляд на Сергея, и опять на лбу образовалась хмурая морщинка. Валя что-то тараторила бессмысленное, а Крис всё смотрел на Деркача, как будто пытался вспомнить. Потом они позвали доктора. Тот тоже что-то спрашивал у Криса, проверил датчики, что мигали на столике в изголовье, напоил пациента из сосуда с клювиком сладкой водичкой. Доктор улыбался, был доволен своими трудами. И велел оставить пациента в покое, не волновать его пока.
— Он меня узнал! И вам отвечал — «да», «нет»! Значит, всё в порядке? Без ужасных последствий? — пристала Валентина к доктору, когда они вышли из палаты.
— Да, сознание вернулось. Но пока о последствиях рано говорить. В прошлый же раз была амнезия. Операция на мозге — это вам не чирей вырезать. Наша задача, чтобы Кристоф функционально восстановился.
— А может что-то повредить восстановлению? Например, переживания? Какая-нибудь информация?
— Вероятно, может. Вы всё о той аварии переживаете? О его чувстве вины? — доктор был в курсе истории болезни.
— Да.
— Он уже не ребёнок, конечно. Должен воспринять события такой давности более адекватно. Но всё-таки надо с ним осторожно побеседовать. Может, психолога позовём?
— Нет. Есть человек, который сможет его успокоить. Когда можно ему прийти и всё рассказать Крису? Да и вам, — Деркач повернулся к Валентине.
— Кто может всё рассказать? — она захлопала глазами, воскрешая Ивон.
— Макар.
— Вы его нашли?
— Да. Он согласен прийти. И то, что он расскажет, снимет всякое чувство вины… У Криса.
— Если вы в этом уверены… Давайте денька через два. Я думаю, что Крис будет готов. Звоните. — И доктор — кургузый вялый человечек в очках — вдруг сладко зевнул. Сергей и Валентина ретировались. Женщина отправилась в другую клинику, к мужу, а Сергей в дом Подвойского — заканчивать свою работу.
Доктор-очкарик разрешил прийти только через четыре дня. При этом объявил, что только в его присутствии и более никак! Никак так никак… Сергей с утра съездил за Макаром Владимировичем. Ленка сказала, что без неё тоже никак. Пусть и она будет… И Ивон сказала, что приедет.
Все в сборе, кроме Сатаева. Тот не чувствует ног, не чувствует необходимости, да и совести, как подозревал Деркач, тоже не чувствует.
Крис очень изменился. Глаз острый, серый, ясный. Реанимационная кровать чуть приподнята, трубки во рту нет. Вместо «здрасте»:
— Э-э-э… все ко мне? — очень хрипло, очень тихо. — Дядя Макар! — и улыбка. Деркач даже дёрнулся от неё, настолько несвойственно, настолько излишняя эта улыбка. Макар Владимирович растерялся, прищурился, как будто не узнавал, хлопнул себя по бокам, засуетился. Ленка сунула ему стул.
— Крис, нам нужно поговорить. Чтобы всё встало на свои места, — начал Деркач. Крис улыбнулся и ему. — Ты помнишь об аварии?
— Нет, — улыбка стёрлась с его лица. — Знаю, что отец погиб. Вы пришли мне сказать, что виноват…
— Нет! Ты и твоя мама должны узнать правду. Макар Владимирович! — Деркач слегка сжал плечо уже седого, но в принципе не очень старого человека.
— Кх-х… Я… Я должен был сразу всё сказать. Валя… Ты знаешь, что я всегда и к Мирославу, и к тебе относился с нежностью. Но тут струсил. В общем, тогда мы выпили с Миром. Отмечали сделку с «Северной короной». Мир больше, я меньше, но не то чтобы в хлам. Я же водку не пью, ты знаешь, — он кивнул в сторону Ивон. — А утром Юнита позвонила, мать Мира. Надо было ехать. Конечно, за руль сел я. Меня Мир попросил. И ведь я не хотел! Ныл и ныл… Не нужно было ехать. Да ещё и с Крисом. Мальчонку, сонного, положили назад. Полдороги мы с Миром болтали. У него были планы… Филиал, новые направления, фонд, Кения, ещё одного сына, баньку в доме… После таможни он уснул. Пф-ф-ф… Я не знаю, как это вышло. Не знаю… И дорога вроде не мокрая, и соображал я трезво… Не знаю. На повороте. Превысил, не вписался, не ожидал. Машинка-то праворульная была. Левым бортом и взорвало. Я даже не успел ничего понять, среагировать. Ба-бах! Боль, всё красное, шипит, гудит, как прыжок в ад. Кто-то орёт в ухо. Это был водила «Скании». Гришей зовут. Он и вытащил меня, привёл меня в чувства. Я бродил вокруг машины, растопырив руки, выпучив глаза. А Гриша быстро соображал. У него башка неударенная. Он тоже виноват был, ехал по разделительной. Он мне орал и орал, втолковывал свой план. И я таки понял. Мир был мёртв. Мы перетащили его тело на водительское место. Добили ломом лобовое в нужном месте. И вызвали все службы. Крис… Он был не пристёгнут, поэтому вылетел как пробка и лежал в овраге. Я был уверен, что он тоже мёртв. Всё лицо в крови. И поза… Не бывает такой у живых. Он был мёртв. — Макар шумно выдохнул и замолк. Валентина сидела открыв рот, судорожно сжимая шею. Крис просто внимательно слушал. Без эмоций.
— Когда приехали полицейские, вы сказали, что спали? — заполнил паузу Деркач. — А Мирослав Патек был за рулём?
— Да. Мне сразу не поверили. По характеру ранений. Копы и сказали, что Крис живой. Его увезли — сначала в Нарву, потом в Питер. Но врачи в голос утверждали, что не жилец. Считай, погибло двое… Один — не последний человек, другой — несовершеннолетний. Менты, уже наши, стали рыть. Врачи подтвердили невероятность того, что Патек был за рулём. Тогда Гриша и предложил мне трюк с видеорегистратором. Он действительно был у Мира в машине. Но долбанулся в крошево. Я нашёл деньги и нашёл человека, который смог сделать так, что видеорегистратор свидетельствовал в «нашу» пользу.
— Им был Сатаев?
— Да. Не задавал лишних вопросов, не торговался, сделал всё за ночь. Я Сатаеву передал запись со дня рождения Криса. Ему как раз тогда подарили игрушечный арбалет. Сатаев смонтировал звук и наложил на реальную картинку регистратора, получилось так, как будто бы Крис баловался с дротиками в автомобиле, выстрелил и попал в отца… Меня нет совсем. Типа я спал… Понимаете, я думал, что Крис умирает. Врачи говорили, что так долго в коме невероятно находиться, что даже если малец выживет, то не будет вменяем. А это значит, что никто не будет его винить в смерти отца. Я был трус. И сейчас трус… Валя, я не мог сказать тебе правду. Ты бы возненавидела меня. Я не мог и увяз в этой лжи. Дело закрыли. И вроде всё потекло как обычно, я занимался делами Мира. А потом вдруг «воскрес» Крис… Я был рад и не рад. Ложь превратилась в образ жизни, вовлекая в свои сети новых людей — врачей, ментов, Валю, Юниту… Я старался реже бывать у Криса, прикрываясь необходимостью заниматься банком. Но я просто не мог смотреть ему в глаза. Он мне доверял, он меня любил, а я… Но оказалось, что это было только начало. Примерно через месяцев шесть-семь после того, как Крис пришёл в сознание, я встретил в больнице Сатаева. Он выходил из палаты Криса. Нам пришлось поговорить. Оказалось, что Кирилл решил узнать о судьбе мальчика, чей голос он подставил в запись. Он проник в клинику, подружился с ним и даже больше — привязал его к себе… Я орал и топал ногами, а Сатаев ухмылялся. Он пригрозил тем, что покажет настоящую запись с видеорегистратора…