Электронная книга - «Ошибка 404 (СИ)». Краткое содержание книги:
— Крис! — закричали в унисон Деркач и Сатаев.
— Это неправда! — добавил Сатаев.
— Там дыра! — Деркач. Сергей ринулся к Крису, он успевал, всего-то шагов пять-шесть. Тем более что призрак вдруг закатил глаза, замедлился, стал заваливаться вбок… И Сергей его подцепил за одежду, удержал от падения, прижал к себе уже безвольное тело. Развернулся, чтобы крикнуть что-нибудь про скорую, но тут ещё более безумный фокус. Сатаев что-то хотел сказать, устремился к ним прямо по доскам и бумаге… Но не сказал… Грохот… Бетонная пыль… Кирилл вдруг исчез как великий Гудини, телепортировался — не иначе как сразу на девятый уровень Дантова ада… Или просто вниз… Недостроенный телепорт таился под бумагой и хламом, там зияла дыра.
Тишина. Пересохло горло. В голове свист, словно бы контузия. От услышанных признаний, от прыжка к Крису, от сюрреалистического краха Сатаева. Немая сцена. Через некоторое время тихий стон снизу, из ада. И Деркач заорал сквозь свист и накатившую тошноту:
— Сюда-а-а-а!
========== часть 11 ==========
Казалось, что всё замедлилось: слишком долго бежали сатаевцы на место катастрофы, слишком сильно тормозил Барышев, соображая, как и куда вызывать скорую, слишком вяло и растерянно бродили ещё недавно бегающие люди вокруг дыры, вокруг нелепо лежащего на втором этаже Сатаева, вокруг Деркача, скорбно качающего на руках недвижное тело. Казалось, что пространство заполнено свистом и гробовой тишиной одновременно. А когда приехали почему-то весёлые медики, они слишком задержались около несчастного банкира и не торопились взглянуть на Криса. А потом ещё хлеще: Сатаева увезли, а Деркача с Крисом оставили. Рядом на корточках сидел лишь суровый водитель.
Только через вечность времени появились ещё одни врачи. Менее весёлые. Они стали отбирать у Сергея тело, но тому казалось, что так они могут навредить и какой-нибудь слабый сосуд в мозгу Криса вероломно лопнет от тряски. С трудом расцепили его руки. Бережно уложили тело на носилки и понесли прочь. Деркач за ними, хотя водитель что-то ему втолковывал, дёргал за рукав. А потом и вовсе ухватился за него и не дал забраться в машину с красным крестом. Дверца захлопнулась, и свист выключился, и звук прорезался.
— …тебе надо к Подвойскому — закрывать всё! Запароливать! А его в Поленовку увезут! Какого вот чёрта лысого бегали? Зачем нужно было до всего этого доводить? Что сейчас Валентине Алексеевне говорить? И муж, и сын… И главное, я должен звонить! Почему я-то? Повременю-ка я… — это водитель, всё это время он говорил с Сергеем как с психически больным. Это даже несколько отрезвило Деркача. Он без единого слова пошагал прочь от неожиданно говорливого бывшего соперника. Действительно в дом Подвойского.
Навёл там порядок. Закрыл диван чехлом, заклеил полиэтилен — ворота на второй этаж, развесил чужие робы. И даже закрепил непослушные муфты, распределил поверх черновой стяжки полотно с кабелем, разложил инструменты. Всё это совершал механически, словно в аффекте. Выходя, позвонил во вневедомственную, попросил подключить охрану на старом пароле.
И только в машине, когда подключил к зарядке телефон, закурил, откинулся на спинку кресла и чуть не завыл в голос. Куда ехать? Домой? Как смотреть Ленке в глаза? В поленовскую больницу? Кто его пустит? Ведь он никто Крису, да и страшно — вдруг узнает страшное… Может, к Ивон? У Деркача никакого пиетета перед этой дамой не было, по отчеству он её не называл. Вот и сообщит ей о муже и сыне, заодно и расспросит. Хотя сил не хватало с места тронуться, а не то чтобы дурные вести разносить и переживать чужие стенания. Так и сидел в урчащем «форде» в нерешительности, пока вариант номер один не обозначился сам. Позвонила Ленка.
И вроде она опять начала в язвительно-ироничном тоне, и слова до оскомины узнаваемы, но Деркача вдруг прорвало. Он заплакал. Не навзрыд, конечно, без причитаний и всхлипов, но слёзы залили весь обзор, а он считал, что они и не водились в его организме — ни лук, ни траур их не могли породить раньше. Ленка как-то поняла, что творится что-то совершенно из ряда вон…
— Деркач? Ку-ку? Ты там что? Рыдаешь? Что с Крисом? Или с тобой? — ей пришлось ждать не менее пяти минут, пока он справится с солёными осадками и перехваченным спазмом горлом. Деркач подумал, что Ленке и самой впору плакать, а она стоически слушает его истерическую тишину.
— Я… я уже в порядке. Криса увезли нейрохирурги, Сатаева — травматологи. В общем… Всё скверно. Мы с Крисом ещё вчера узнали, что его отчим был, оказывается, знаком с делом об аварии его отца. Он был экспертом, каким-то приглашённым. Так вот, Сатаев сказал, что на записи видеорегистратора есть беседа отца и сына перед аварией, что Крис, десятилетний пацан, баловался какой-то игрушкой-стрелялкой и угодил отцу в лицо. Это стало причиной аварии… Он сказал, что всё это время у Криса поддерживали амнезию, чтобы он не вспомнил и не сошёл с ума от вины. Крису же сказали, что якобы на регистраторе подтверждение, что отцу стало плохо. Но и экспертов вызвали именно потому, что врачи это категорически отрицали…
— Бред! Столько лет поддерживать миф ради эфемерного спокойствия ребёнка? Это сказал Сатаев? Не верь ему!
— Лен, это слышал Крис. И ему стало плохо. Он без сознания…
— А этот неожиданный эксперт? Ты ему, что ли, накостылял?
— Нет. Судьба. Он свалился в брешь на стройке… что-то вроде отверстия для эскалатора…
— Нихрена себе! Жив?
— Похуй на него. Главное, Крис.
— Нет, не похуй! Пока он не сдох, с ним нужно подробнее поговорить, а не гоняясь по стройке! Покалеченные-то правду-матку склонны выдавать.
— Кто меня к нему пустит? Да и вряд ли ему есть резон мне врать… Он не знал, что Крис слышит, когда откровенничал.
— Резон врать всегда один — прикрыть свою жопу! Ты должен выяснить всю правду к тому времени, когда Крис придёт в себя!
— Как мне это сделать? Я не Крис, вскрыть эмвэдэшную базу не могу, знакомых там у меня нет, я даже приблизительно не знаю, как следствие ведётся…
— Стоп! Деркач, у тебя же есть я! Давай-ка рули к моему отелю. Я быстренько звоночек один сделаю, марафет наведу и буду там!
— Зачем?
— Рули — говорю! — и Ленка отрубилась. Деркач всегда знал, что она сильнее его, что она вождь, а броневик — её трибуна. Но догадывался, что ей это лидерство многого стоит. Возможно, и сейчас она источает оптимизм и уверенность, преодолевая уныние. Зачем нужно ехать к её пафосному отелю, он не догадывался. Однако взнуздал лошадей под капотом и отправился в центр города.
Там ещё долго пришлось ждать Ленку: наводить марафет — дело небыстрое. Да ещё вдруг посыпал апрельский снег, особенно настырный и холодный.
Жена появилась из ниоткуда — небесная крупа не позволила увидеть её издалека. Ленка радостно бухнулась на сидение рядом. Ухватилась за подбородок Деркача, повернула его лицо к себе.
— Н-да-а-а, — констатировала она диагноз. Достала из сумки влажные салфетки и сунула мужу. — Умойся хоть так! Короче, помнишь, я тебе говорила про юриста, что у нас в отеле живёт? Я же думала, что какой-нибудь адвокатишка! А он из Следственного комитета! Что-то дюже важное на верхах прислан расследовать. Зовут Скоробогатов Павел Родионович. Не женатый, между прочим! — добавила она многозначительно. — Он пообещал по крайней мере выслушать и посоветовать что-нибудь!
— Да ну… Как-то неудобно…
— Неудобно будет, если мы не придём! Я переполошила мужика, он, наверное, бреется в спешке, галстук ищет, а тебе неудобно. Назад пути нет! Гоу-гоу! — и начала выталкивать Сергея из машины.
Несмотря на утро воскресенья, Павел Родионович был свеж и брит: либо действительно ждал, либо всегда начеку. Это был внушительного вида человек лет пятидесяти. Рядом с ним Деркач почувствовал себя мелким и незначительным, хотя на рост никогда не жаловался и тщедушной худобой не страдал. Скоробогатов же был выше его на голову, великанских габаритов, да и черты лица какие-то все слишком — огромный нос, платоновский лоб, густые, сходящиеся к переносице брови, выпуклые глаза, бесформенные губы, выдающийся подбородок, разделённый глубокой ямкой. Человек-Гулливер крепко и горячо пожал Деркачу руку и неожиданно кокетливо поцеловал даме пальчики.