Целитель, или Любовь с первого вдоха

Она будет моей. Не знаю, как и почему, но я все сделаю, чтобы присвоить девушку себе. Для начала нужно найти муженька, о котором она постоянно твердит. Ощущение, что это прикрытие, чтобы не трогали и не цеплялись к ее красивой попке, но проверить стоит — замужних все-таки тяжелее совращать, есть ведь и личные пунктики.

К черту пунктики! Я так хочу Ласточку, что плевал на ее благоверного с высокой горки. Моей будет. Точка.

Несколько дней я терпел. Затем еще неделю следил за Ариной. А на второй у меня начались заезды… от воздержания, конечно.

Приказал, ладно, ласково попросил Егора не выпускать Ласточкину из вида. Меркулов странно поморщился, но все-таки выполнял свою работу. Молча. Без вопросов. Что для него весьма удивительно.

Некоторые дни, когда друг не мог, я перебрасывал приемы на коллегу и сам околачивался около подъезда, менял машины и одежду, чтобы не примелькаться любопытным соседям. И так бабульки-сплетницы уже косились в мою сторону. Уверен, ломают себе голову не первый день, к кому это такие дорогие тачки приезжают каждый день.

Я уже знал, когда моя Ласточка встает, когда засыпает и выключает свет в квартире, когда идет в ближайший супермаркет купить продукты, когда ведет детей в школу. Все знал. Кроме одного. Где ее благоверный? За эти десять с приличным хвостом дней он ни разу не появился. Неужто такая долгая командировка? Капитан корабля он, что ли?

— Даня, есть новости? — набрав друга, я откидываюсь на спинку кресла и неотрывно слежу за подъездом, не хочу девушку пропустить сегодня. Должен хотя бы одним глазком посмотреть.

— Аверин, ты что, совсем? — присвистывает Соколов, словно я уже давно того… свихнулся. — Ты мне сегодня уже третий раз звонишь, романтик хренов. Причем первый раз твой звонок был очень не вовремя.

— Разбудил? — сжимаю переносицу. Что, правда, я набирал его сегодня? Не помню. Как яйца с утра гудели — помню, а вот остальное — смутно.

— Представь себе! В пять утра я сплю вообще-то. И сейчас досыпаю то, что ты мне не дал, когда звонил в шесть! Блин, Давид, что с тобой? Так эта Ласточкина хороша, что ты напрочь мозг потерял? Обычная девушка, на первый взгляд — ничего особенного, что тебя так заклинило?

— Не спрашивай, — отклоняюсь назад максимально, чтобы сесть удобнее, в теле уже дней семь жуткая ломота. — С меня скоро искры будут сыпаться.

— О, бля… Довела баба. Что ж ты ее до сих пор не отоварил?

— Выгнала.

— Тебя? Не верю, — он смеется в трубку, а мне вот вообще не до смеха. А хотя… Даня ведь прав. Арина хотела меня, дрожала, когда я ее целовал, мне нужно было дожать, а я отступил. Почувствовал, что сорвется глупая с крючка и больше не позволит подступиться.

— Дань, что по ее мужу? Есть хоть немного инфы?

— Да она чистый лист, повторяю. Заезжал в школу вчера, я же тебе говорил, ты таблеточки для улучшения памяти попей, что ли, — Данька тяжело выдыхает, перемещается, я слышу в трубке стук его каблуков, хлопок двери. — Директор никогда мужа ее не видела, хотя он прописан в деле малявок. Так вот, — друг фыркает, — я только что пробил его — хрен там, пусто, как в танке. Нет такого. Он выдуманный. Ни единого следа. Ласточкина хотя бы за последние лет десять наследила, а он… пустышка.