Целитель, или Любовь с первого вдоха

— Ты очень красивая, — прикрываю глаза, когда она касается моего подбородка влажной ваткой.

— И чужая, зарубите себе на носу, докторишка.

Словечко-то какое… меткое.

Жду, пока она уберет капельки крови с моей щеки, бросит на край умывальника кусочки испорченной ваты, только потом перехватываю ее ладошку и тяну к губам. Один вдох, движение вверх, и она уже дрожит, как лист на ветру, качается от трепета и закатывает глаза, сдерживая свои эмоции и чувства.

Давит на подходе стон.

У нее весь вечер зрачки расширены, дыхание частое, глубокое, а сердце лупит в грудь так, будто выскочить желает. Она хочет меня, только себе не признается в этом.

— Давид, прекратите, — вырывается Ласточка, но стоит мне коснуться линии жизни языком, выпускает свист поражения.

— Я тебя добьюсь, Ласточка, — пьяно шепчу, захватывая пальчик губами, покусывая нежную кожу.

— Уходите, — шипит она, снова пытаясь вырваться.

— А как же чай? — поднимаю взгляд, скрещиваясь с ее испугом и жаждой.

— Дома попьете.

— Н-но й-я-а з-же роанен, — язык заплетается от хмельного состояния, приправленного острым желанием ее отыметь прямо здесь, на стиралке.

— Царапина, — шепчет, хлопает густыми ресницами, а я ныряю в серебро ее глаз, как в бездонные воды океана.

— Н-не выгоняй, прошу тебя, я буду слушаться, — поднимаю шутливо руки, отпуская ее. Хотя это и сложно дается.

Девушка тут же отступает, влипая в стену лопатками. Не сильно далеко получается, рукой дотянусь, но ее вид, загнанный и пораженный, меня немного приводит в чувства.

— Еще раз полезешь, свалишь в туман, — огрызается яростным шепотом, тыча в меня крошечным пальчиком. — Уяснил?

— Яснее некуда, — роняю голову.

Ласточка срывается с места, как птица с провода, и исчезает за дверями, а я еще некоторое время сижу и разглядываю сбитые костяшки на руке. Завтра гематома будет, если холодное не приложить.

Но Арина тут же возвращается и протягивает мне пачку масла, завернутую в вафельное полотенце.

— Иди к столу, поздно уже, детей пора спать укладывать.

— Арин, — окликаю ее. — Где он? Твой муж…

— В командировке, — заготовлено отвечает и снова скрывается в коридоре. — Дети, идите пить чай.

— Ма, а кто кличал? — интересуется Юла.

— Да это соседи буянили, — поясняет Арина, и они малым табуном проходят мимо приоткрытой двери ванной.

Я плетусь следом. Прячу ударенную руку за спиной и застываю в дверях, понимая, что кухня слишком маленькая для нашей оравы. А мне со своей комплекцией вообще сесть негде.

Арина понимает это и, заламывая руки, показывает на единственный оставшийся стульчик у окна.

— Я, пожалуй, пойду, — улыбаюсь малышам. Они уже наминают торчик, а малявка так прикольно мычит, выражая восторг от десерта.

— Но как зе цяй? — с набитым ртом спрашивает девочка.