Среди тибетцев

Гопа приветствовал нас абрикосами и сыром, а затем проводил к месту для лагеря ― лужайке на пологом склоне ивовой рощи со множеством естественных беседок из изящного клематиса восточного (Clematis orientalis). Мы установили палатки, на столе стоял послеобеденный чай, мелодично звенел хрустальный ручей, неблагозвучный гул гонгов и бой барабанов, доносящийся из замкового храма, смягчался расстоянием, воздух был прохладен и свеж, передний план заливал лимонно-желтый солнечный свет, а на севере, за Индом, вздымался массивный хребет Лех, рассеченный пурпурными и синими расселинами и тянущий свои алые вершины к розовым небесам. В такие моменты особенно остро ощущается очарование и поэзия путешествий.

В Лехе я была вынуждена уволить сейса за ненадлежащее поведение и жестокость по отношению к Гьялпо, и его обязанности взял на себя Мандо. Прежде Гьялпо приходилось держать двум мужчинам, чтобы сейс мог приблизиться к нему, зато когда в Стоке к коню подошел Мандо и принялся его чистить, тот спокойно продолжил есть сено, а затем благодарно положил свою прекрасную голову на плечо юноши и начал тихо ворковать. С этого момента Мандо мог делать с Гьялпо все, что угодно, и между человеком и конем завязалась настоящая дружба.

Ближе к закату нас пригласили в замок Гьялпо, который вблизи не менее живописен, чем издалека, а прилегающая к нему территория очень ухоженная. Массивное каменное строение раскинулось на высокой скале, неровности которой придают ему живописную асимметричность: где-то высота здания составляет шесть этажей, а где-то ― только три. Как и во дворце Леха, стены от самого основания накренены вовнутрь и достигают трех метров в толщину, а балконы из коричневого дерева и серого камня разбавляют монотонность стен. У входа нас встретили несколько лам в красных одеяниях, вместе с которыми мы по грубой лестнице поднялись на пять лестничных пролетов и вошли в приемную, где нас представили Гьялпо, который был окружен толпой монахов. Он тоже был одет в красное и отличался от остальных только неостриженными волосами, серебряной шапкой из парчи, большими золотыми серьгами и браслетами. Лишенный трона и возможности иметь детей, Гьялпо посвятил себя религии. Он украсил крышу своего замка буддийскими символами (их не видно на рисунке), установил на террасе двенадцатиметровый флагшток, на котором развевалась широкая лента такой же длины, полностью исписанная мантрами «Ом Мани Падме Хум», и окружил себя ламами, почти непрестанно проводящими службы в святилище. Накопление добродетели, в буддийской трактовке этого понятия, является его единственной целью в жизни. Гьялпо любит уединение Стока и посещает дворец в Лехе только по случаю зимних игр, когда там собираются веселые, но организованные толпы народа, чтобы наблюдать за скачками, игрой в поло, состязаниями по стрельбе из лука и игрой, напоминающей хоккей. Он заботится о процветании Стока, сажает тополя, ивы и фруктовые деревья, а также тщательно следит за состоянием замка, чод-тенов и мани.