Среди тибетцев

Гьялпо, гладколицый, двадцативосьмилетний человек довольно глупого вида, сидел на ковре на полу. Он пригласил нас сесть рядом, затем принесли кофе, мед и абрикосы, но разговор не клеился. Он сам ничего не говорил и не поддерживал тем, предложенных доктором Марксом. К счастью, мы захватили с собой альбомы с набросками, виды нескольких мест были узнаны и очень заинтересовали присутствующих. Ламы и слуги, которые прежде почтительно стояли, сели на пол, чтобы получше рассмотреть рисунки, и даже Гьялпо оживился. Так что наш визит завершился вполне успешно.

В приемной была дверь, ведущая в святилище, куда через некоторое время вошли тридцать лам и начали службу, однако Гьялпо так и остался стоять на своем ковре. Полутьму храма еще более сгущали десятки свисающих с потолка закопченных и пыльных знамен из золотой и серебряной парчи. Помимо обычных буддийских символов там были старинные музыкальные инструменты, изящно инкрустированные черненым золотом или серебром, а также необычайно прочные и мощные луки, изготовленные из искусно соединенных фрагментов рога, чтобы натянуть тетиву такого лука требовалось два человека. Ламы бормотали молитвы со скоростью несущегося поезда, аккомпанируя себе на цимбалах и барабанах, а другие время от времени дули в громадные серебряные трубы, вероятно, аналогичные тем, от звуков которых рухнули стены Иерихона. Из-за двери доносилась музыка, нестройный монотонный гул пронзительных голосов и резкий смрад застоявшегося дыма можжевеловой стружки, прогорклого масла и нестиранной шерстяной одежды. По ночам я часто просыпалась от ржания и фырканья затевающих драку жеребцов, а в неподвижном воздухе постоянно слышались молитвенные песнопения.

Доктор Маркс уехал на третий день после того, как мы посетили монастырь Хемис, самый богатый в Ладакхе, на принадлежащей ему обширной территории установлено множество чод-тенов из серебра и золота высотой до тридцати футов, к одному из многочисленных залов ведут серебряные ступени, покрытые позолотой и инкрустированные драгоценными камнями, а в убранстве использовано множество изящных украшений из меди и бронзы. Хемис считается главной достопримечательностью Ладакха, в нем проживает около трехсот лам, а территорию украшает множество прекрасных и живописно расположенных зданий.

В районе деревни Упши130, после дневного перехода по раскаленному гравию, я оставила позади стремительный оливково-зеленый Инд, вдоль которого следовала от моста Кхалси, в месте, где в него вливаются бурные воды Упши, несущиеся через настолько узкое ущелье, что тропу, идущую вдоль края пропасти, пришлось расширять и укреплять жердями. Большой обвал снес некоторые участки тропы, так что нам предстояло несколько раз пересечь реку вброд. По слухам, это было очень опасно, буквально накануне несколько мулов унесло течением и они утонули, бурный поток поглотил немало грузов и унес жизнь одного местного путешественника. Мой караван отправился в путь на рассвете, чтобы пересечь реку в месте с самым низким уровнем воды и подняться в ущелье, представляющее собой абсолютно лишенную растительности расселину в блестящих скальных породах с фантастически слоистой структурой. Когда мы в первый раз переходили реку вброд, Мандо сбило с ног и отнесло немного ниже по течению. У второго брода поток был настолько бурным и глубоким, что караван с ценным грузом стоял там уже два дня, не решаясь на переправу. Мои лахули, которые никогда не отличались особой выносливостью, уселись на землю, рыдая и колотя себя в грудь. Вьючные животные ― самое ценное, что у них есть, а в «злой» реке, по их словам, живет «демон», парализующий ноги лошадей. Большой опыт путешествий и общения с жителями Востока научил меня преодолевать трудности самостоятельно. Я подозвала двух стоявших на противоположном берегу мужчин, им удалось перейти реку, шатаясь и держа друг друга под руку. Тогда я взяла две крепкие веревки, которые всегда вожу с собой, одной из них я обвязала двух мужчин, привязав свободный конец к поводу Гьялпо, а другой ― Мандо и проводников, велев им держаться за крепкие ремни, прикрепленные к седлу сзади. Такой компактной группой мы благополучно преодолели неистовый и парализующе ледяной поток. А затем аналогичным образом переправили на другой берег всех вьючных животных, и лахули на радостях принялись возносить хвалу своим богам.