От Голливуда до Белого дома [In My Own Fashion. An Autobiography]

И я удалился горделивой походкой, полагая, что сберег свою репутацию. Может, я и портной, но связываться со мной не стоило.

Мой поступок можно объяснить юношеским максимализмом, но дело было не только в нем. У меня начал формироваться определенный, довольно необычный для джентльмена тип поведения, которому я буду следовать всю жизнь, и я хочу объяснить его причины здесь и сейчас.

Я дрался по трем причинам. О первой я уже сказал: я делал это, чтобы меня уважали. Большинство моих римских приятелей состояли на военной или дипломатической службе, некоторые были достаточно богаты, чтобы не работать вообще. Для всего мира я был кутюрье — профессия респектабельная, но мало подходящая для человека моего круга. Мне не хотелось, чтобы часто ассоциирующуюся с ней чувствительность и душевную тонкость принимали за слабость. Почти на генетическом уровне я знал: меня следует принимать всерьез.

Кстати, о генетике: она была второй причиной моих многочисленных драк. Желание сразиться с соперником было у меня в крови. Мои предки с обеих сторон были воинами — степными кочевниками, монгольскими завоевателями, казаками, итальянскими крестоносцами. О том, что сегодняшние аристократы ведут свой род от средневековых рыцарей, часто забывают. А ведь титулы давались тем, кто отличился в бою, это через много лет их потомки станут помещиками и придворными. Мои предки доблестно сражались, и, думаю, тягу к поединкам я унаследовал от них на генетическом уровне.

Я не могу научно обосновать свою точку зрения, единственным подтверждением служит мое поведение в бою — то сверхъестественное спокойствие, которое снизошло на меня в самой первой моей драке с кедди[41] в Довиле и пребудет со мной в дальнейшем. Во время драки я всегда чувствовал, что поступаю правильно, так, как это было заранее предопределено. Я добивался успехов в жизни, только когда мыслил стратегически, когда каждый новый день становился для меня не промежуточным эпизодом, а сражением, которое нужно выиграть. Мое наследие, кровь предков, текущая в моих венах, всегда помогали мне преодолевать неудачи и вновь бросаться в схватку.