От Голливуда до Белого дома [In My Own Fashion. An Autobiography]

Джентльмен-дизайнер? Да, мое положение выглядело в лучшем случае двусмысленным, особенно в глазах молодых людей из общества. Они бросались из крайности в крайность: то с подозрением относились к тому, чем я занимался с их девушками в первой половине дня (в Риме тогда время для серьезных ухаживаний не наступало ранее четырех пополудни), то ехидно недоумевали, почему это юноша из родовитой семьи заинтересовался женской одеждой?

(В те годы столпами римского общества были знатные семьи Боргезе, Колонна, Массимо, Орсини, многие из которых вели свою родословную со времен Римской империи. Молодые отпрыски этих семей были моими друзьями и знали о моем происхождении. Им было известно, что палаццо Капизуччи-Кассини в Риме, которым теперь владел граф Печчи Блант, когда-то принадлежало моей семье.)

Я вел очень активную светскую жизнь, практически каждый вечер у меня был занят. Обычно все начиналось со званого коктейля, часто подразумевавшего смокинг. Там мы встречались с друзьями, общались и группами расходились для продолжения вечера — на ужин, на бал, в кафе или клуб.

Помню, как однажды я пришел на такой коктейль после долгого отсутствия в Риме — я много времени проводил во Флоренции с родителями и старыми друзьями. Войдя в зал, я увидел двух беседующих молодых людей; одним из них был Бельмонте, которого я знал, другой был мне незнаком. Я кивнул Бельмонте и пошел к другим гостям, но услышал, как за моей спиной неизвестный спрашивает про меня: «Кто это?»

«Это? — сказал Бельмонте. — Да никто. Портной».

Я повернулся к Бельмонте: «Я все слышал».

«И что?»

«Сейчас узнаешь что, — ответил я. — Возможно, впервые в твоей жизни портной задаст тебе взбучку. У тебя есть выбор. Ты можешь подождать меня на улице после того, как вечеринка закончится. Или я всем объявлю, что ты трус».

Да, в те дни я позволял себе такие мелодраматические высказывания. Наверное, мои слова звучали слишком пафосно, но Бельмонте наступил мне на больную мозоль. Я продолжал общаться с другими гостями, шутил, развлекал девушек. Когда мои друзья собрались уходить, я сказал Джулианелле Чериана: «Подождите меня. Мне надо закончить одно дело».

«Это долго?» — спросила она меня.

«Нет, очень быстро. Мы можем пойти вместе».

Мы вышли на улицу, и там меня уже поджидал Бельмонте, облокотясь о крыло своего автомобиля. Руки скрещены на груди, на губах блуждает самодовольная усмешка, которая заставила меня еще больше его возненавидеть. Я предложить ему на кулаках выяснить наши отношения, он не ответил. Я подошел ближе, но он все равно не хотел вступать в драку. Тогда я дал ему пощечину, за ней другую… а он продолжал стоять столбом. Я обернулся к Джулианелле и сказал: «Теперь я могу всем рассказать, что он трус».