Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
«Я выскажу вам мое личное мнение», — сказал Марк, отводя глаза в сторону. — «То, что вы называете решением еврейского вопроса, на обычном языке называется истреблением людей. Мне довелось встретить одного древнего старца, почти святого, который сказал, что это — обрастание человека шерстью».
Гестаповец нахмурился, но потом рассмеялся. Подняв руку, он посмотрел на нее и сказал:
«Не вижу на себе шерсти. Как-то я читал, что немцы наименее волосатый народ. Там даже был подсчет. Кажется, было сказано, что у русских на тридцать процентов больше волос на теле, чем у нас, немцев».
Он смеялся, но в глазах, устремленных к Марку, было что-то холодное, оценивающее. Потом он повернулся к Дробнину и тем же спокойным и вежливым тоном сказал, что ему предстоит дать заключение по их проекту, и он видит некоторые основания поддержать его. Пообещав при случае опять навестить Дробнина, он ушел, а за ним толпой повалила его свита. Дробнин подошел к окну, рывком раскрыл его. Долго молчал, повернувшись к Марку спиной, а потом сказал:
«Он нас поддержит. Как повешенного веревка. Я думаю, что он пришел к заключению, что мы с тобой — русские дураки с нелепыми идеями».
Марк засмеялся, сказал:
«Ничего, старик, нам в дураках не впервой быть. За удовольствие сказать этому гусю, что войну немцы не выиграют, можно и большим поступиться».
Дробнин что-то вспомнил, отошел от окна.
«Тут из Ручейково татарина привели, тебя ищет».
Недоумевая, что это за татарин и почему он его ищет, Марк пошел во двор. Там была конюшня и при ней теплая будка для кучера. В ней на голых досках, положенных на деревянные козлы, спал человек. Марк разбудил его, он поднялся. Маленький, кривоногий. Шарообразная, чисто побритая голова. Пухлые щеки. Косо разрезанные щелки, а за ними блеск очень живых, подвижных глаз. Марк назвал себя. Человечек взмахнул руками, словно отгораживался от слов Марка. Несколько странно выговаривая слова, сказал:
«Я сразу узнал. Марк ты Суров. Я сразу узнал».
Марк этого человека никогда не видел. Татарин схватил его руку, крепко пожал. Он всё делал быстро, порывисто.
«Абдулла я. А ты брат товарища командира. Тетку Веру помнишь?»
Теперь Марк вцепился в руку Абдуллы, словно тот вдруг мог исчезнуть. И тут, через Абдуллу, страшное раскрылось. Абдулла состоял у Ивана в коноводах, довелось ему и своего командира мертвым видеть, и тетку Веру с молодой женой Ивана в могиле зарыть, и детей его спасать. Еще до войны Абдулла при Иване состоял, а потом демобилизовался, и к себе в колхоз на Казанщине уехал. Перед войной была выборочная мобилизация запасных, и его опять призвали, а там Иван Суров его к себе выписал и к прежнему делу приставил — коноводить.
«Мамка приехала» — рассказывал Абдулла. — «Ах, какая тетка Вера была!»
Иван с семейством жил на окраине городка, городок же всего в четырех километрах от границы лежал. Абдулла в казарме обитал. В предутренние часы, когда всё это началось, Абдулла коней под седлами к дому командира повел, но по улицам уже шли немецкие танки, стреляли. Бросив коней, он задами побежал к командиру, и тут увидел — командир у дома лежит, мертвый. «Какого батыря забили, ах, какой батырь был твой брат», — качал Абдулла бритой головой. Над мертвым тетка Вера и жена Ивана от горя вовсе зашлись, дети в доме плачем заливались, а по улице немецкие танки шли, стреляли. Абдулла женщин от мертвого оторвал, в дом их втолкнул. «Ох, какая сильная мамка была», — сказал Абдулла. — «Она всё к товарищу командиру порывалась, а потом обняла меня, и я подумал, что умерла, такая тяжелая стала». Но не умерла, помог ей Абдулла, в угол сесть, а сам выбежал, чтобы тело командира в дом занести, да опоздал. Немцы заметили мертвого полковника, на танк его взвалили, повезли, а следом его жена кинулась. Тут снаряд поблизости разорвался, сразило ее. Принес ее Абдулла в дом, а тетка Вера, детей к себе прижимая, совсем умирала.
«Рот у нее открытый был, глаза живые, а дышать не могла и к стенке спиной падала. А детей всё держала, все держала. Такая сильная мамка была».
Померла тетка Вера. Когда немецкие танки ушли с улицы, Абдулла за домом могилу вырыл.
«У мамки маленькая книжка была, и в ней молитвы. Я их читал, много читал, до самого вечера читал, а потом мамку с женой товарища командира рядом положил и засыпал».
Марк весь состоял из боли, ему казалось, что он извивается от нее, корчится. Какой же злодейкой должна быть судьба, чтобы такой конец тетке Вере, брату, жене его доброй дать! Расспросил он Абдуллу о детях. Донес он их тогда до далекого, еще не занятого немцами города. Три недели пробирался через леса. Рассказывал: