Теорема Столыпина
- Автор: Давыдов Михаил Абрамович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-433-9
- Жанр: История
Электронная книга - «Теорема Столыпина». Краткое содержание книги:
Естественным следствием этой политики стало унизительное поражение в русско-японской войне, которое спровоцировало революцию 1905 г., поставившую страну на грань катастрофы. После этого алгоритм развития России изменился — началось построение правового государства, осью чего стало получение крестьянством фактической полноты гражданских прав и реализация аграрной реформы П. А. Столыпина.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
— Главная причина, братец ты мой, — пищи нету у нас — вот!
В этакой-то роскошной стране, при общинном-то хозяйстве, в местности с кассами, банками, в местности, где нет недоимок, работящему, обремененному семьей человеку — нет пищи?
Что ж это за порядки такие?
Согласитесь, что если бы в этой деревне на семьдесят дворов вы встретили только этого сторожа, только старуху и бабу, о которых было сказано выше, то и тогда они должны бы поставить вас в тупик. Но что скажете вы, когда такие непостижимые явления станут попадаться вам на каждом шагу; когда вы ежеминутно убеждаетесь, что здесь, в богатой деревне, ничего не стоит „пропасть“ человеку так, даром, за ничто, пропасть тогда, когда все благоприятствует противному? Очевидно, что в глубине деревенских порядков есть какие-то несовершенства интеллектуальные, достойные того, чтобы обратить на них внимание»348.
В «Трех деревнях», описывая поразительную, можно сказать, изощренно фундированную изобретательность мира в изыскании возможностей для коллективной выпивки, автор с горечью говорит, что «крестьянский ум, талант, мысль, вообще вся сила его природной даровитости… действует и тут — отрицать ее нет никакой возможности», но эти качества расходуются не на решение действительно насущных человеческих интересов деревни, а на то, как заставить соседа поставить миру ведро-другое водки.
А вот в таких делах, которые принесли бы «миру существеннейшую пользу, облегчили бы положение его, которые бы помогли поступить мирскому человеку действительно по-божески, — в таких-то именно делах, как на грех, в мирском деревенском жителе исчезает все: внимательность, наблюдательность, даже исчезает самая тень справедливости»349.
В отличие от пьянства и платежей, для таких дел в общине не существует ни ритуалов, ни обычаев. Поэтому «нельзя не заплатить в срок оброка, аренды; но молча смотреть, как мрут „горлушком“ дети, — можно». Нельзя соседу простить сорока кольев, нельзя не обмыть любой пустяк, но можно за водку на волостном суде сделать любую несправедливость и «можно растратить крестьянскую казну в сотни, тысячи рублей…»350. Мы уже знаем, что слова Успенского подтверждаются множеством источников.
Успенский приходит к неприемлемому для всех народников выводу о том, что кулачество в деревне возникает органично, из самого способа организации жизни после 1861 г.
Вот каким он видит один из вариантов появления мироедов (были и другие).
Представьте себе, предлагает автор, положение крестьянина, который еще не настолько «одеревенел», что ему жалко своего ребенка и он не хочет, «чтобы тот умер как-нибудь случайно, „горлушком“», подобно множеству других детей, не хочет, чтобы его милого мальчика «колотил палкой какой-нибудь фельдфебель, чтобы его сек этот мир за баловство, за неплатеж повинностей».
И если это крестьянин осознал, в каких порядках он живет, то не возникнет ли у него мысли уйти в другое место, «где полегче, где поинтересней и посправедливей?»351.
А уйти отсюда необходимо, потому что невозможно объяснить миру, что умирающие дети, фельдфебели и порка — это неправильно, не по-божески. Мир эти вопросы не интересуют, потому что каждый крестьянин поодиночке задавлен им и уже не верит в то, чтобы община когда-нибудь подняла подобные проблемы.
И вот тогда, пишет Успенский, у человека появляется желание нажить денег и бросить эту жизнь, потому что второе подразумевает первое. И в эту минуту «в человеке талантливом, даже сердечном, который понял свое собственное положение, — начинает зарождаться кулак, сначала во имя полного нравственного одиночества (а о том, что отдельный человек в общине одинок, автор говорит постоянно — М. Д.) а потом, со временем, и уж просто во имя наживы»352.
Неразборчивость в средствах тех людей, кто не желает оставаться в дураках, «доходит до поразительнейших размеров», поскольку созданная после 1861 г. система крестьянской жизни не требует от человека «особенно строгой нравственности».
Появление кулачества, «этой аристократии современной деревни», еще больше ухудшает положение простого мужика и еще более ограничивает его мысль. Не меньше, чем на уплату податей, он трудится на кулаков, приспособивших к своим интересам «несовершенные формы современного общинного землевладения». Уравнительная система на поверку и так несправедлива, но «аристократия» вынуждает многих из тех, кто считается податной «душой», уступать им свои владения, причем, пишет Успенский, один иногда распоряжается наделами пяти-шести человек353.