Теорема Столыпина
- Автор: Давыдов Михаил Абрамович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-433-9
- Жанр: История
Электронная книга - «Теорема Столыпина». Краткое содержание книги:
Естественным следствием этой политики стало унизительное поражение в русско-японской войне, которое спровоцировало революцию 1905 г., поставившую страну на грань катастрофы. После этого алгоритм развития России изменился — началось построение правового государства, осью чего стало получение крестьянством фактической полноты гражданских прав и реализация аграрной реформы П. А. Столыпина.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Это очень важные мысли. Успенский бьет в болевые точки народнического миросозерцания и «ноющей» историографии.
Ужасно то, пишет Успенский, что это идолопоклонство перед совершенством распределения земли, т. е. перед идеальным уравнением «источников существования» привело к абсолютно неверному выводу, что подобная безупречность будто бы характеризует и все остальные аспекты жизни крестьян-общинников.
Из-за этого человек, который хочет «служить народу», попав в деревню, не понимает, где находится.
Он ждет ежедневного, постоянного подтверждения якобы олицетворяемой в понятии «община» справедливости, а натыкается совсем на другое.
Например, на то, что государственная продовольственная помощь во время неурожая распределяется сообразно доведенному до аптекарской точности распределению земли. Однако на деле «при таком-то совершенно правильном распределении» беднякам достаются крохи, а львиная доля помощи оказывается в руках богатеев, у которых есть еще запасы хлеба прошлых урожаев и которые пускают помощь в оборот (это подтверждается множеством источников).
Такая раздача помощи исходит из круговой поруки общины, из того, что «здесь все друг за друга, а на деле такая раздача заставляет даже припрятывать хлеб, у кого он есть, чтобы даром не отвечать понапрасну» за бедноту. И это далеко не единственный пример подобной несправедливости336.
В подтверждение того, что в корне неверно «подводить „под одно“» всех деревенских жителей и все деревенские мнения и желания, Успенский приводит изумительное, на мой взгляд, по точности сравнение.
Предположим, что водопровод в Петербурге находится в общинном владении и что вода из него равномерно распределена по всем зданиям города, от дворца до лачуги за Нарвской заставой, и притом совершенно одинаковая вода, идущая из одного источника по одним и тем же трубам, которую каждый получает «по надобности его».
Можно ли на основании того, что вода распределяется «одинаково и правильно», спрашивает Успенский, считать, что равным образом «цели, желания, стремления» тысяч людей, живущих в тысячах квартир, также одинаковы — хотя бы до некоторой степени?
Правильно ли будет думать, что если вода распределяется между жителями «на основании потребностей каждого, „сколько кому надо“, то и материальные средства горожан распределяются так же равномерно и притом „сколько кому надо“»337?
Конечно, нет.
То же имеет место в деревне.
Между тем уравнительно-передельная община породила в обществе «фантазии» такого именно сорта, и совершенство межевых отношений экстраполируется на отношения нравственные, что неверно.
Конечно, продолжает Успенский, у деревни есть общие интересы, которые сплачивают ее воедино. Крестьян объединяют любые известия и слухи о земле, потребность в земле, угодьях, да и вообще все заботы об источниках жизни, и ради этого они могут думать и поступать солидарно.
Однако ведь и Петербург, безусловно, «восстанет весь, как один человек, если я запру водопровод, да и Москва возликует, — вся Москва, от дворца до Грачевки, — если я объявлю, что „будет водопровод“»!
Однако это не спасет ни один, ни другой город от тех общественных противоречий, которые в них существуют338.
И он приводит действительно душераздирающие примеры, показывающие бесчеловечие общинного режима.
Он показывает, как далеки фантазии народников от реальных проблем деревни. А проблемы эти заключаются в том, что Россия и русские люди после 1861 г. проходят школу новой жизни.
Старое беззаконное крепостничество имело одно неоспоримое преимущество перед нынешним «полноправием», а именно: «искренность этой беззаконности».
«„Что хочу, то делаю“ и „ты мне подвержен“ — эти два положения, управлявшие русскою деревнею, были до такой степени всем деревенским жителям явно беззаконны, что решительно не было никакой надобности заподазривать в отношениях к помещику какой-нибудь подвох.
Дело было совершенно ясное; оставалось только изучать владельца, изучать его повадки, прихоти, привычки… Хоть и не всегда помещик представлял собою предмет, достойный изучения, тем не менее крестьянской мысли была работа, было о чем подумать, а главное, была некоторая мирская связь в виду одинаково над всеми стоящего беззакония»339, — отмечает Успенский.
Эта мирская связь в силу того, что произвол мог задеть всех в равной степени, иногда могла всерьез сплотить крестьян, могла сконцентрировать деревню на каком-нибудь действии, как, например, 80 семей гаринской Князевки, не захотевших по воле барина переселяться в другое место и просто исчезнувших из деревни в одну прекрасную ночь. Понятно, что строй крепостной деревни был безобразен, «но безобразие… было явно, просто, бесхитростно».