Осады и штурмы Северной войны 1700–1721 гг
- Автор: Мегорский Борис Вадимович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Яуза: Эксмо
- ISBN: 978-5-04-155522-1
- Жанр: Военные
Электронная книга - «Осады и штурмы Северной войны 1700–1721 гг». Краткое содержание книги:
«Чрез взятие сего города Санкт-Питербурху конечное безопасение получено» – так Петр Великий прокомментировал взятие русскими войсками Выборга в 1710 г. Всего же за продолжавшуюся 21 год войну России со Швецией насчитывается около семидесяти осадных операций, ведь захват и оборона крепостей составляли значительную часть военного дела начала XVIII столетия. Книга Бориса Мегорского посвящена этой типичной для своего времени, но малоизвестной сегодня стороне боевых действий эпохи Петра I.
При описании осадной войны автор обращает внимание на вопросы повседневности, рутинные задачи, воинские традиции и обычаи, поведение в боевой обстановке. Важное место в книге, написанной на большом массиве опубликованных и архивных источников, как отечественных, так и иностранных, уделено вовлеченному в войну мирному населению, рассказано о тактике выжженной земли, об эвакуации и сожжении городов. Яркую характеристику эпохи дают неписанные законы и обычаи войны относительно сдачи городов, ведения переговоров, соблюдения договоренностей, права добычи или практики личного плена. Выходя за рамки крепостной войны, книга повествует также о штурмах либо защите малых и полевых фортификационных сооружений. Наряду с крупными осадами и полевыми сражениями они составляли значительную долю в опыте армий-участников Северной войны 1700—1721 гг.
История Северной войны содержит немного примеров боевого применения вагенбургов. Отчасти сложность выявления таких эпизодов возникает из-за терминов «обоз» и «табор», которые относились к армейскому траспорту, но могли обозначать просто военный лагерь, не обязательно укрепленный повозками. Например, в 1710 г. царь написал «пункты командирам», содержащие инструкцию о поведении войск на походе и на стоянке, причем табор упоминается в значении регулярного военного лагеря [2058]. Двумя годами позднее был издан практически идентичный текст пунктов, и в нем слово «табор» во многих местах хуже заменено немецким и сегодня более для нас привычным словом «лагерь»[2059].
Поэтому возможно, что покинутый шведами в бою на р. Тоене в Ингерманландии в 1702 г. «табор», о котором сообщал царю П.М. Апраксин, был просто лагерем, а не вагенбургом [2060]. Но достоверно известно, что шведам довелось обороняться в вагенбурге в октябре 1708 г. В сражении при Лесной «летучий корпус» Петра напал на шведский корпус генерала Левенгаупта, конвоировавший большой обоз с боеприпасами и продовольствием для королевской армии. Еще в начале сражения, опасаясь нападения в лесу, обозную колонну было решено перестроить в вагенбург, и выполнением этого приказа занялся лейтенант Берг: «Я приказал переставить частью запряженные, частью не запряженные повозки с середины [дороги] к краям леса вплотную друг к другу» [2061]. Позднее в ходе сражения шведские части были сбиты с поля и к ночи закрепились в своем вагенбурге.
Про петровскую армию мы знаем, что на Пруте внутри ретраншемента как последний рубеж обороны начали возводить не пригодившийся в итоге «окоп для обоза» – было велено телеги «здвинуть и землею как возможно окопать» [2062]. И, пожалуй, самое подробное и удивительно «выпуклое» и динамичное описание боя за русский мобильный лагерь приведено Адлерфельдом, когда он повествует о сражении при Салатах 18 марта 1703 г. между русско-литовским и шведско-литовским отрядами. Обоз русских и литовских войск был превращен в вагенбург – телеги составили кругом, внутри поставили пушки, а снаружи – рогатки. Оборону этого стоящего на возвышении лагеря взяли на себя стрелецкие полки полковников Михаила Ивановича Протопопова и Ивана Константиновича Нечаева. Шведы заранее знали, что стрельцы были старой и опытной пехотой, одной из лучших у царя, и что они храбро сражались в последнюю войну с турками. Подойдя к русской позиции на расстояние пушечного выстрела, шведский командующий полковник граф Адам Людвиг Левенгаупт отдал приказ атаковать русский ретраншемент. «Поскольку их [русских] было очень много, они вели ужасный огонь, но без успеха; большинство их выстрелов перелетало через шведов, которые поднимались по склону. Наш огонь, напротив, наносил большой урон и редкий выстрел не находил цель; наша пехота, наконец прорвавшись к ретраншементу, начала страшное избиение, несмотря на решительное сопротивление русских, которые, видя свою погибель, бились прикладами мушкетов, алебардами и пиками, и наконец бросились под телеги, где продолжали отчаянно защищаться. Теперь очень пригодились длинные пики нашей пехоты, и русские, видя полную невозможность дальнейшего сопротивления, пустились наутек к задней части своего ретраншемента и бежали в великом смятении…»[2063]. Если принять рассказ за достоверный, то он наглядно показывает, что старая тактика, примененная старыми полками, была не эффективна против энергичного и смелого противника. Впрочем, европейские пехотинцы (саксонцы и датчане), как мы видели, также часто прибегали к защите рогаток в поле и с тем же успехом.
Засеки
Помимо земляных валов, рогаток и телег у войск Петровской эпохи было еще одно сравнительно простое средство преградить дорогу неприятелю. По-видимому, без преувеличения можно сказать, что непроходимые завалы в лесу использовались людьми для защиты издревле и везде. На Руси с ее огромными лесными просторами «засечные черты» возвоздили на южных и юго-восточных окраинах для защиты от татарских набегов. В XVI в. на их основе была реализована масштабная программа – «Большая засечная черта», включавшая не только устройство засек большой протяженности, но также сооружение валов, рвов и частоколов, строительство крепостиц и городков, организацию пограничной и засечной стражи. В XVII в. по мере отодвижения границы с «Диким полем» на юг возводились новые рубежи[2064]. Из источников той эпохи можно узнать, что представляла собой засека. Чтобы замаскировать завал, лес начинали рубить не у опушки, а в чаще. Деревья толщиной не менее 15 см подсекали на высоте человеческого роста так, чтобы комель оставался лежать на пне, а верхушки ложились на землю в сторону противника («к полю»). Упавшие, часто одно поверх другого, деревья очищали от тонких веток, толстые сучья обрубали и заостряли; верхушки могли прибивать к земле кольями. Преодолеть, растащить и прорубить такой завал было практически невозможно (по крайней мере, в разумные сроки), а выжигать – небезопасно и для нападавших [2065]. В европейском военном лексиконе засеки были известны под термином abatis (от Abbatis dArbres – завал из деревьев, фр.)[2066].
2058
ПИБ. T. 10. CC. 64–66.
2059
Мышлаевский А.З. Петр Великий. Война в Финляндии в 1712-14 годах. СПб., 1896. Приложения. СС. 11–13.
2060
ПиБ. Т. 2. С. 387; Гизен. Журнал Петра I с 1695 по 1709. С. 295.
2061
Артамонов В. А. Заря Полтавской победы (1708–2008). К 300-летию победы Петра Великого при Лесной. Могилев, 2008. С. 49.
2062
Гистория. Вып. 1. С. 372; Журнал военных действий с 7-го по 21-е включительно июля 1711 года // Походный журнал 1711 года. СПб., 1854. С. 74.
2063
Adlerfeld. Vol. 1. РР. 208–210.
2064
См.: Яковлев А. И. Засечная черта Московского государства в XVII веке. М., 1916.
2065
Волков В.А. Войны и войска Московского государства. М., 2004. С. 491.
2066
FdschJ. R. Kriegs– Ingenieur– und Artillerie-Lexikon. Niirnberg, 1726. S. 1.