Осады и штурмы Северной войны 1700–1721 гг

Первый редут, очевидно, самый недостроенный, был взят сравнительно быстро атакой с двух сторон; часть защитников успела убежать, других смели и перебили четыре батальона шведов, да так, что «сокрушили каждую косточку у тех, кто был внутри». Это емкое свидетельство показывает, что в бою за изолированное замкнутое укрепление гарнизон, если не отступал, то бился до последнего и пощады получить не мог. Взятие второго редута потребовало больших усилий и больших потерь. Продвигающиеся вперед шведы попали под огонь со всех редутов. Поскольку необходимость штурмовать редуты явилась неожиданностью, артиллерийской поддержки, лестниц и других приспособлений для приступа у шведов не было. Можно предположить, что в атаке активно применялись пики и гранаты. По-видимому, на одном из двух редутов погиб стрелецкий полковник И. К. Нечаев. Потери гарнизона редутов Молтусов оценивает в 300–350 человек, Артамонов – в 200. Таким образом, при взятии укреплений в них погибли от трети до половины защитников.

Третий (для шведов) или восьмой (для русских) редут показался шведскому генерал-майору Карлу Густаву Роосу «одним из наибольших». Как было отмечено, это следует отнести на счет лучшей готовности укрепления и как следствие – большей массивности. На редут навалилось сразу шесть батальонов, которые «приложили все возможные силы, но не удалось нам всем ничего лучшего, как только то, что все, на вал взошедшие, заколоты были или застрелены, офицеры тоже, частью при первых но больше при последнем шанце застрелены или ранены»[2043]. Подкреплений Роос больше не получил, вся армия Карла ушла дальше в прорыв, и о ее местонахождении генерал-майор ничего не знал. Поэтому он принял решение прекратить бесплодные кровопролитные атаки и отойти к ближайшему лесу, куда уже сползались раненные под редутом шведы. В дальнейшем колонна Рооса, оторванная от своей армии, была окружена и взята в плен. Таким образом, из всей системы редутов были атакованы только три, мимо остальных шведы прорвались, поскольку не редуты были их целью, а поле за ними. Но именно этот первый эпизод практически предопределил исход Полтавского сражения.

Можно констатировать, что полевая фортификация играла крайне важную роль в военном искусстве Петровской эпохи. К земляным укреплениям прибегали повсеместно в Европе, а в России эта тенденция усиливалась неуверенностью в стойкости войск в открытом полевом столкновении. Ретраншементы позволяли нивелировать превосходство противника, несмотря на то, что их оборона имела свои врожденные недостатки, описанные авторами того времени.