Джанетта [litres с оптимизированной обложкой]

– Ну, а теперь поглядите на мои сапоги. Подошвы прорванной не видно, верно? Я заклеил ее картоном и намазал сапоги ваксой. Так как погода мне благоприятствовала и дождя не было, то и подошва моя уцелела, как видите. Каково!

– Ты теперь настоящий лондонский франт, – объявила Маргарет, и Хонора подтвердила ее слова, входя в комнату с большим подносом, уставленным всякими вкусными яствами.

Мы принялись угощать Пирса, который совсем перестал нас стесняться и весело болтал, уплетая пирожки и желе.

– Да, нас в Гленнамурке не кормят такими кушаньями, – сказал он. – Мы к такой роскоши не привыкли!

Вдруг какая-то мысль заставила его нахмуриться, и я догадалась, что он вспомнил о голодающих жителях Гленмалорка. Но мы прилагали все усилия, чтобы развеселить своего гостя.

– Как хорошо тут у вас! – воскликнул он. – Как славно должно житься в ваших уютных комнатах. Так бы и не уходил отсюда!

– Ты должен приходить к нам как можно чаще. Ведь у нас нет брата, и ты бы мог заменить нам его.

Пирс улыбнулся на эти слова. Мы повели его осматривать все комнаты, и под конец Хонора открыла комнату тети Евы. Пирс был в восторге.

– Вот если бы мисс Ева вернулась сюда! – сказала Хонора. – Она бы заступилась за бедных ирландцев.

Когда мы осмотрели все комнаты, Пирс хотел уходить, но мы его остановили.

– Подожди, Пирс, папа еще не кончил обедать. Ты ведь помнишь, что он собирался с тобой поговорить? Хочешь, пойдем в столовую все вместе? Он ожидает нас.

– Я готов идти с вами куда угодно! – объявил он.

Отца, по-видимому, очень обрадовало, что Пирс постарался выглядеть джентльменом. Он ласково поздоровался с ним и, когда мы сели за стол, спросил:

– Ну, а как насчет войны, Пирс?

– Я забыл о войне. Вот они заставили меня о ней забыть, – прибавил он, указывая на нас.

Отец улыбнулся и продолжил.

– Я говорил со Стаунтоном. Он рассказал мне, что уже писал сэру Руперту и готов написать снова.

– Мне он этого не говорил! – воскликнул Пирс.

– Вот видишь, спокойный и хладнокровный разговор бывает лучше всяких угроз войны.

– Разумеется. В особенности, если говорит какой-нибудь уважаемый джентльмен, а не такой оборванец, как я… Но как вы думаете, есть хоть небольшая надежда, что сэр Руперт пожалеет людей в Гленмалорке?

– Не знаю, может быть. Во всяком случае, мы должны теперь действовать с осторожностью и подождать результатов письма. О войне надо позабыть, не так ли, Пирс?

В эту минуту Пирс готов был позабыть о ней. Он снова сделался веселым, беззаботным мальчиком. Мы гуляли по саду, бегали, резвились, и Пирс не отставал от нас.

С этого дня наша дружба укрепилась, и Пирс стал часто приходить к нам в гости. Отец занимался с ним латинским языком, потом мы вместе гуляли в саду, и было так радостно видеть его веселым и счастливым.