Джанетта [litres с оптимизированной обложкой]

Нечего и говорить, что мы были в восторге от этого предложения, и скоро все вместе катили по солнечной дороге, с нетерпением ожидая, когда выглянет из-за поворота угрюмое здание Гленнамурка посреди сумрачного парка.

Миссис Берк удивленно смотрела на нас, стоя на пороге дома. Гости, спрашивающие мистера Пирса? Небывалое явление в Гленнамурке!

– О, его давно нет, – сказала она. – Он куда-то ушел, может быть, в горы, а может быть, забрался с книгой на крышу. Он любит там читать.

Она отправилась разыскивать Пирса. Ожидая, пока она вернется, мы с Маргарет с любопытством разглядывали пустынные парадные комнаты, в которых все говорило об упадке и запустении. Эти комнаты всегда были закрыты, и никто туда не входил. Густой слой пыли, покрывающий все поверхности, ясно доказывал, что никому эти комнаты не нужны, только со стен смотрели старинные, потемневшие фамильные портреты, безмолвные свидетели давно минувших времен.

Наконец явился Пирс. Он был смущен и явно недоволен, что его позвали.

– Что вам угодно, мистер Фицджеральд? – спросил он, поклонившись отцу. – Могу я чем-нибудь служить вам?

– Да, Пирс, – сказал отец ласково. – Перестань дичиться и расскажи мне все, что тебе известно о выселении ирландцев.

Выражение лица Пирса сразу изменилось, его глаза блеснули, когда он взглянул на моего отца.

– Что же об этом толковать! – воскликнул он. – Выгоняют людей на улицу, и только… Видите ли, – прибавил он, несколько понизив голос, – я не могу говорить об этом хладнокровно. Сэр Руперт позаботился о том, чтобы я не стал джентльменом, так вот я и не могу теперь сочувствовать ему, а сочувствую людям, которых он выгоняет из их жилищ!

– Как тебе не совестно, Пирс! Ты думаешь, что джентльмен не способен к добру и состраданию, что он непременно должен быть высокомерным?

– Я других не встречал, – заявил Пирс упрямо.

– Мне очень жаль тебя в таком случае. Что это у тебя за книга? – спросил отец, указывая на том, который Пирс держал в руках.

– Это книга о войне. Она принадлежала моему отцу; он ведь сам был военным.

– Чем же тебя могла заинтересовать книга о военном искусстве?

– Я хочу научиться по ней, как вести военные действия. Мы объявим войну в Гленнамурке и завоюем себе право жить. Все народы поступали так, когда их притесняли завоеватели, – объявил он, смело глядя в глаза отцу.

– Это безумие, мой мальчик, и притом опасное безумие. Если бы ты был более образован, ты бы понял это.

Пирс покраснел как мак при намеке на свою необразованность и гневно воскликнул:

– Тот самый человек, который лишает людей крова, лишил и меня образования. Потому-то я и сочувствую этим несчастным, а не ему!

Отец понял, что задел чувствительную струну в душе мальчика и, желая смягчить впечатление, ласково заметил:

– Ты так много читал, Пирс, что, несомненно, восполнил недостаток образования. Ну, мы об этом еще поговорим. Приходи к нам завтра вечером.

– Да, Пирс, приходи завтра к нам пить чай, – сказала Маргарет.

Я заметила, как Пирс украдкой взглянул на свои рваные сапоги, и поспешно прибавила: