Женщины на русском престоле и вокруг него
- Автор: Камозин Эдуард Эдуардович
- Год: 2011
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-222-18394-6
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Женщины на русском престоле и вокруг него». Краткое содержание книги:
Взойдя на престол, Анна оказалась в довольно сложной ситуации, ведь воцарилась она не благодаря, а вопреки чьему-либо желанию. Верховный тайный совет, который предлагал ей свою поддержку при условии передачи «верховникам» части императорских полномочий, перестал существовать, а те, кто поддержал Анну в ее противостоянии с Советом, выступили тогда скорее не за нее лично, а за сам принцип самодержавия, и никто не мог гарантировать новой императрице того, что в будущем эти силы не начнут плести против нее интриги. Кроме того, несмотря на свои новый высочайший статус, Анна, натерпевшаяся достаточно унижений в прошлом, чувствовала некоторое пренебрежение к себе со стороны высшей петербургской знати. Эта неуверенность в себе и в своем положении привела к тому, что Анна, не доверяя своим русским приближенным, стала окружать себя немецкими дворянами, приехавшими вслед за ней в Россию. Ну, а центральное место среди них, безусловно, принадлежало новому фавориту Анны Эрнсту Иоганну фон Бирону. Кем же был этот очередной российский временщик, во многом сумевший заслонить собой фигуру своей царственной покровительницы?
Бирон родился в Митаве в 1690 г. Его происхождение точно неизвестно, что впоследствии дало основание его недоброжелателям говорить о нем как о «простолюдине — конюхе», хотя по крайней мере мать Бирона была дворянкой. Молодость будущего герцога курляндского прошла в нужде, но в веселии — студенческих вечеринках, пьянках и драках. Однажды, возвращаясь ночью в компании приятелей домой, Бирон ввязался в потасовку с городской стражей и убил солдата, за что угодил в тюрьму, откуда, кстати, был вытащен Виллимом Монсом — камергером и вероятным любовником Екатерины I. На службу к Анне Иоанновне он поступил в 1718 г. и со временем стал пользоваться все большим и большим ее расположением, оттеснив от герцогини курляндской других претендентов на ее благосклонность, в том числе — и тогдашнего фаворита Анны П. М. Бестужева-Рюмина, по протекции которого и попал к курляндскому двору. Надо отметить, что Бирон не обладал ни выдающимся умом, ни талантом, ни привлекательной внешностью: видимо, все дело было в его личной преданности герцогине, а также в присущем ему невероятном апломбе. Для того чтобы придать своему постоянному совместному с Бироном времяпровождению некоторую видимость «приличия», Анна женила своего фаворита на больной и некрасивой фрейлине Бенигне Готлиб фон Тротта-Трейден, которая была вынуждена просто смириться с обстоятельствами… Так к моменту приглашения Анны Иоанновны на русский трон Бирон пользовался поистине неограниченным влиянием на герцогиню, которая была готова исполнять любые его капризы — лишь бы он всегда был рядом. Известно, что несмотря на строгий запрет «верховников» привозить из Митавы своего фаворита, Анна попросила Бирона выехать в Москву вскоре после нее, что стало первым «актом непослушания» будущей русской императрицы: даже не будучи уверенной в победе, она, тем не менее, не могла расстаться со своим избранником. Последующие же десять лет, вплоть до самой смерти, Анна не расставалась с Иоганном ни на день, и многие современники, отнюдь не склонные лестно отзываться о Бироне, говорили, что более дружной пары они не видели. Была ли это любовь? Кто знает…
В большинстве воспоминаний современников, как и во многих исторических работах, личность Бирона предстает в однозначно негативном свете. Однако не стоит забывать, что подобные оценки исходят, главным образом, из уст оппонентов и недоброжелателей герцога, которые впоследствии и свергли его, а политикам-победителям, как известно, свойственно очернять память своих побежденных врагов… Впрочем, есть и другие характеристики Бирона. К примеру, вот как его характеризует известный русский историк XIX в. С. М. Соловьев: «Бирон, красивый и привлекательный в своем обращении господин, нравившийся не одним женщинам, но и мужчинам своею любезностию, не был развращенным чудовищем, любившим зло для зла; но достаточно было того, что он был чужой для России, был человек, не умерявший своих корыстных стремлений другими, высшими; он хотел воспользоваться своим случаем, своим временем, фавором, чтоб пожить хорошо на счет России; ему нужны были деньги, а до того, как они собирались, ему не было никакого дела; с другой стороны, он видел, что его не любят, что его считают не достойным того значения, какое он получил, и по инстинкту самосохранения, не разбирая средств, преследовал людей, которых считал опасными для себя и для того правительства, которым он держался. Этих стремлений было достаточно для произведений бироновщины».
Примерно то же самое можно сказать и о так называемом засилии немцев при Анне Иоанновне в целом. Действительно, многие высшие должности в царствование императрицы Анны были заняты выходцами из различных немецких земель, причем, в отличие от эпохи Петра I, очень часто заняты они были далеко не по заслугам. И все же никаких формальных привилегий иностранцы на русской службе не имели, и уж тем более неверно было бы говорить о каком-либо целенаправленном «притеснении русских»: основная причина негодования русских вельмож на своих немецких «коллег» заключалась в том, что последние временно оттеснили первых от власти и, главное, — от казны. Впрочем, все это вполне понятно: когда русскую казну расхищают русские казнокрады, этот факт, давно ставший своеобразной нормой российской политической жизни, особых протестов не вызывает, но если русскую казну начинает расхищать иностранец — тут уж «праведный гнев» неудержим…
Говоря о годах правления Анны Иоанновны, В. О. Ключевский отмечает, что «Это царствование — одна из мрачных страниц нашей истории, и наиболее темное пятно на ней — сама императрица. Рослая и тучная, с лицом более мужским, чем женским, черствая по природе и еще более очерствевшая при раннем вдовстве среди дипломатических козней и придворных приключений в Курляндии, где ею помыкали, как… игрушкой, она, имея уже 37 лет, привезла в Москву злой и малообразованный ум с ожесточенной жаждой запоздалых удовольствий и грубых развлечений». И действительно, ни внешностью, ни характером Анна не вписывалась в свою эпоху, ценившую изящество и утонченность. Самый подробный словесный портрет императрицы принадлежит графу Э. Миниху: «Станом она была велика и взрачна. Недостаток в красоте награждаем был благородным и величественным лицерасположением. Она имела большие карие и острые глаза, нос немного продолговатый, приятные уста и хорошие зубы. Волосы на голове были темные, лицо рябоватое и голос сильный и проницательный. Сложением тела была она крепка и могла сносить многие удручения». Думается, не случайно этот портрет похож скорее на описание солдата, чем императрицы… Кстати, стоит отметить, что одним из любимых развлечении Анны была стрельба из ружья: во многих комнатах дворца стояли заряженные ружья, и государыня в любой момент могла пострелять через открытое окно в пролетавших мимо птиц.
Первые годы царствования Анна Иоанновна любила демонстрировать свою пусть и номинальную, но власть, посвящая несколько утренних часов приему высших чиновников, чтению поданных ей бумаг, написанию записок и резолюций. Послеполуденный отдых Анна проводила в окружении бабок и девок: первые рассказывали ей слухи и небылицы, развлекая государыню своей болтовней до тех пор, пока ей это не надоедало, вторые расчесывали ей волосы. Заканчивался день полуторачасовым ужином и игрой в карты с придворными.
Любила Анна Иоанновна и шумные развлечения, в частности — пиры и балы, на которых она неизменно появлялась в новом роскошном платье: по-видимому, так государыня компенсировала годы прозябания в Митаве. Однако бурные увеселения императрицы отнюдь не радовали ее придворных — как раз наоборот, ибо нередко в ходе этих празднеств Анна, и без того обладавшая грубым нравом, попросту переходила все мыслимые границы приличия и могла эдак играючи, «между делом» выказать свое откровенно пренебрежительное и даже оскорбительное отношение к окружающим, кем бы они ни были. В частности, широко известен эпизод, связанный с именем князя М. А. Голицына и строительством Ледяного дома.