История войны и владычества русских на Кавказе. Георгиевский трактат и последующее присоединение Грузии. Том 3 [litres]

«Мы о посольстве ничего не знаем, – отвечали князья посланным, – и если царь хочет, то может сам ехать в Россию, а из нас никто не поедет».

Приехав сам в Кутаис и зная, что источник всех волнений князь Папуна Церетели, Давид просил бывшего при нем доктора Виттенберга узнать о причине неудовольствий.

– Отчего вы так поспешно оставили царя, – спросил Виттенберг Папуну Церетели, – вы, который содействовал возведению его на престол?

– Нам досадно было, – отвечал тот, – что царь переговаривался с полковником Бурнашевым без нашего согласия.

– Но ведь вы все тут были и также с Бурнашевым говорили.

– Правда, мы с ним говорили, но мы просили царя, чтобы он с ним никакого дела не имел, а царь делал все это нам в досаду.

– Что же вы теперь намерены делать? – спросил Виттенберг.

– Возведем на престол малолетнего Давида, – отвечал решительно Церетели.

Это известие встревожило царя, тем более что, еще не упрочив своей власти, он получал тревожные вести из Турции. Порта объявила царем Имеретин находившегося в изгнании князя Кайхосро Абашидзе, который обещал турецкому правительству платить дань и посылать ежегодно в Константинополь 190 мальчиков и девочек[113]. Князь Абашидзе отправил письма первейшим князьям Имеретин, в которых сообщал, что Порта обещала дать ему двенадцать тысяч войска и что в самом скором времени он явится в Имеретию.

«Мы получили письмо из Турции, – говорил загадочно князь Зураб Церетели лекарю Виттенбергу, – и скоро в Имеретин произойдет нечто новое».

Виттенберг знал, на что намекает Зураб, знал, что речь идет о прокламациях князя Абашидзе, и потому старался описать Зурабу Церетели бедствие, в которое будет вовлечена Имеретия, если опять подпадет под власть турок, и при этом заметил, что Россия не придет уже вторично на помощь.

– Конечно, – говорил Виттенберг, – России до Имеретин очень мало нужды, но вспомните, что потомки ваши будут оплакивать это несчастье.

– Я всей душой рад бы был, – отвечал Зураб, – и желаю, чтобы Россия приняла Имеретию под свое покровительство, но что мне делать, когда брат и Беро Цилукидзе не хотят, чтобы послы были посланы в Россию.

– Уговорите вашего брата, оставьте Цилукидзе и обратитесь к царю, Цилукидзе одному нечего будет делать.

Совет Виттенберга подействовал, и князья Церетели помирились с Давидом[114]. Царь хотел воспользоваться примирением и наказать князей Цилукидзе. Он приказал окружить дом их в Кутаисе, чтобы захватить всю семью в свои руки. В то время одна из дочерей князя Цилукидзе была уже сговорена за царевича Вахтанга, сына царя Ираклия, и жених должен был в самом скором времени прбыть в Кутаис. Узнав об опасности, угрожающей семейству князей Цилукидзе, царевич Давид Арчилович, как родственник Вахтанга, собрал вооруженную толпу и отправился на выручку осажденных. Опасаясь кровопролития, а главное, вмешательства Ираклия II, царь Давид оставил свое намерение захватить Цилукидзе и, чтобы задобрить царевича Давида, решил уступить ему в области Раче крепость Минду со всеми принадлежащими к ней домами и вотчинами[115].