История войны и владычества русских на Кавказе. Георгиевский трактат и последующее присоединение Грузии. Том 3 [litres]

Не нарушая договоров и мирных постановлений с Портой, наше правительство могло оказать Имеретин только косвенную помощь и содействие против замыслов турок. Генерал-поручик Потемкин отправил царю Давиду некоторую сумму на военные нужды, для привлечения Дадиана Мингрельского, и под видом засвидетельствования сестры его царицы Дарьи об усердии Дадиана к России Екатерина II пожаловала ему орден Св. Александра Невского с жемчужной звездой, штуку лент и десять звезд без украшений. При этом правителю Мингрелии было сообщено, что если он сохранит расположение к России и останется верным ей, то может рассчитывать и на большие милости.

Вместе с тем императрица поручила своему посланнику в Константинополе Булгакову настоять, чтобы Порта оставила всякие покушения на Имеретию и Грузию. Булгаков был уполномочен заявить турецкому правительству, что Россия, вступаясь за единоверные ей народы и избавляя их от угнетений, делала это, чтобы они навсегда были обеспечены полной безопасностью и имели собственное правление и что русское правительство не может смотреть равнодушно на новые бедствия, «им приуготовляемые». Желая сохранить дружбу и доброе согласие с Портой Оттоманской, русское правительство будет крайне сожалеть, если эта держава подаст повод к новым распрям своими действиями, способствующими угнетению народа, единоверного России. Оставляя имеретинский народ в его нынешнем состоянии под управлением нынешнего царя, избранного народной волей и по указанию покойного Соломона, Порта сохранит тишину в том крае и докажет свое миролюбие, тогда как, напротив, всякое покушение против Грузии и Имеретин петербургский двор не может принять иначе как за неприязненное действие против России.

После перехода Грузии под покровительство России пограничные с ней турецкие паши, стараясь вредить царю Ираклию, рассылали к лезгинам возмутительные письма «с выражениями непристойными» для России, а потому, чтобы «министерство турецкое отнюдь не думало, что может оно мало-помалу производить в действие вредные нам их намерения», императрица поручила Булгакову спросить Порту, по ее ли повелению рассылаются возмутительные воззвания или по своеволию пашей? В первом случае дать ей почувствовать, что дальнейшая рассылка подобных воззваний может привести к неприятным последствиям, а во втором, то есть если турецкое правительство возложит всю вину на пашей, требовать строгого взыскания для них, как подающих повод к нарушению мира и согласия между двумя союзными державами[126].

«Быть может, – писала Екатерина в другом рескрипте Булгакову[127], – что министерство турецкое станет говорить о народе имеретинском, что оный есть подданный Порты Оттоманской, и присвоить потому право переменять там владетелей по своей воле, но таковой перемены мы никоим образом попустить не можем, а ежели бы вы не могли успокоить Порту до такой степени, чтоб она оставила всякое движение в том крае без дальнейших изъяснений, то позволяем вам обратить дело сие в негоциацию, настоя, однако ж, непременно, чтобы до окончания сих переговоров никакое препятствие не делано было нынешнему царю имеретинскому в его правлении и чтобы войска в сию землю и против оной посылаемы не были. Что же принадлежит до царя карталинского и его земель и вообще до дел в Персии, в том никакой вопрос со стороны Порты настоять не может».