Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

Едва ли она ранее не предполагала такого варианта, ведь в манифесте о вступлении на престол Пётр III не упоминал ни супругу, ни сына. Но всё же до определённого момента разрыв отношений не происходил; более того, император выделил жене на расходы 120 тысяч рублей и пожаловал в личное распоряжение село Софьино в Новгородском уезде.[1762] Как известно, инцидент за обедом был улажен; но можно согласиться, что это происшествие подтолкнуло события.

Таким образом, Екатерину, Дашкову и Панина можно понять так, что расширение круга заговорщиков до итоговых размеров произошло именно в последние недели перед переворотом. Разная «протяжённость» заговора в приведённых сообщениях, похоже, свидетельствует о разных стадиях этого процесса и о различной степени вовлечённости в него названных персонажей.

Далее рассказы участников (прежде всего Н. И. Панина и Е. Р. Дашковой) и любознательных современников, пытавшихся по мере сил понять произошедшее, представляют собой мозаику известных им имён и фактов вместе со стремлением отметить свою роль в событиях. Последние исследования по теме выделяют две основные группировки — «военную» во главе с братьями Орловыми, куда примыкали генералы М. Н. Волконский и А. Н. Вильбуа, и «гражданскую» под руководством Н. И. Панина с участием К. Г. Разумовского, Г. Н. Теплова и Е. Р. Дашковой.[1763]

Автор наиболее подробного очерка о перевороте 1762 г. В. А. Бильбасов предполагал аморфную, но и более широкую картину общественного недовольства. По его мнению, разделяемому некоторыми современными историками, до последнего дня «не было ни плана, ни проекта, ничего подготовленного для действия»; но зато существовала грозная сила общественного мнения, которая подняла «все полки, все сословия, весь народ».[1764] Однако исследователи склоняются к мнению о наличии организованного заговора с конца 1761 г.[1765]

Чёткого плана у его инициаторов как будто не было — или же Екатерина говорила с разными своими союзниками о разных планах. В письме Понятовскому она сообщала о замысле схватить мужа и «заключить, как принцессу Анну и её детей» в 1741 г., но в то же время указывала и на идею Н. И. Панина о перевороте в пользу наследника Павла, с которой, по её утверждению, категорически не соглашались гвардейцы.[1766] Сам Панин о таком варианте по понятным причинам умолчал и неопределённо сообщал о некоем «решительном действии».[1767] Однако о плане провозглашения Екатерины «правительницей» знал датский дипломат Андреас Шумахер — но с более радикальным завершением: заколоть императора на специально организованном пожаре и замаскировать убийство под «несчастный случай».[1768] Если этот сюжет и впрямь задумывался, то российское «переворотство» сделало очередной шаг — инициаторы заговора уже планировали убийство законного государя.