Е. П. Блаватская. История удивительной жизни [litres]

Кем была мадам Блаватская? Прежде всего, она была женщиной, и уже одно это говорит о многом. Она смогла преодолеть гендерные ограничения, свойственные тому времени, и стала полностью свободной, самостоятельной, целеустремлённой личностью, ни разу за всю свою жизнь не поступившись этими достижениями. В те времена женщины считались несовместимыми с интеллектуальными и духовными устремлениями, как огонь и вода. Е. П. Блаватская боролась с этим укоренившимся предрассудком вместе с горсткой других представительниц XIX столетия, которые стали духовными лидерами.

Во-вторых, она была бунтаркой – против общества, каким она его видела, против религии, какой она её знала, против заскорузлости и лицемерия во всех проявлениях. Однако её протест никогда не был политическим или социально-экономическим по своей сути. Она была охвачена романтическим запалом итальянского risorgimento и, вполне вероятно, даже сражалась в армии Гарибальди за свободу и объединение Италии. Многое свидетельствует и в пользу того, что она боролась с расизмом, кастовостью и ущемлением прав женщин, с которыми столкнулась в Индии конца XIX в., где долгое время проживала.

В-третьих, она не получила формального образования, но была одухотворена своими познаниями. Она была талантливой писательницей, чьи эссе, книги, поэтические сочинения и рассказы были переведены и публиковались на разных языках. Она была блестящей рассказчицей и красноречивым оратором. Она умела быть как чинной, так и совершенно непринуждённой. Она была многогранной, обворожительной собеседницей. Она рисовала, играла на фортепиано и в целом отлично разбиралась в искусстве. Хотя она не получила высшего образования, подобно большинству женщин того времени, её знания в некоторых областях были удивительно глубокими, и она могла отстоять свою точку зрения в дискуссии со многими именитыми учёными, получившими классическое образование. Многие её современники и представители последующих поколений желали бы обладать хотя бы долей её эрудиции в сочетании с интуицией.

В-четвёртых, она была русской. Пусть львиную долю своей жизни она провела вдали от России, получив гражданство США, она оставалась истинной дочерью России-Матушки. Наблюдатели не раз отмечали, что её жизнь и характер во многом соответствуют архетипу русского странствующего святого – старца, аскетичного паломника, не связанного напрямую с церковью и религиозными канонами, который путешествует по деревням, наставляя людей, размышляя о духовных вопросах.

Её трагедия заключалась в том, что она жила среди людей, которые её не понимали. Они ждали Учителя – любезного, опрятного, прилизанного, манерного, высокоморального в их извращённом понимании морали; образованного, правдивого, честного в мириадах незначительных мелочей. Классную даму, ментора, которая научила бы их быть мудрыми и, прежде всего, способными к оккультным чудесам. Им нужен был прозаичный учитель для их прозаичных душ. Кто-нибудь, кто был бы таким же, как они, но при этом обладал более глубокими знаниями. Она же была представительницей иного вида. Её отличали не знания, она сама была другой. Иностранка в чужой стране – русская аристократка свободных взглядов среди скованных, закоснелых представителей среднего класса в викторианской Англии и Америке, которые не чувствовали разницы между обличием и сущностью. И со всем этим, с громоздкими оковами и преградами на пути, ей всё-таки удалось зажечь в сотнях сердец негасимое пламя. Даже когда эти люди отвернулись от неё, называя мошенницей, шарлатанкой, плагиатором, бессовестной женщиной – даже тогда они втайне знали, что она отдала им свою жизнь, силы, вдохновение, воображение и намерение. Даже враги, сами того не желая, признавали её величие и могущество.