О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью

Четверг

Переезжаем в Париж. Еще десять съемочных дней. Завтра на запасных путях в специально арендованном вагоне, который ассистенты будут раскачивать при помощи ломов, чтобы создать эффект движения, снимаем сцену ночной поездки Вероники в Париж. Сегодня мы с частью съемочной группы едем в Париж на настоящем поезде. Ночь. Ирен Жакоб сидит позади меня. Я поворачиваюсь, она заснула – устала. Красивый наклон головы, от дыхания слегка подрагивает платок на шее. Завтра, когда Ирен будет изображать, что спит, попрошу ее сесть так же и так же склонить голову.

(…)

Суббота

Короткая, довольно угнетающая поездка в Польшу. Телеэкраны и страницы газет захлестнула волна ругани, клеветы, склок. Партии дискредитируют противников, переходя на личности. Демонстрации и забастовки вплоть до голодовок чаще всего имеют целью кого-нибудь уничтожить или, по крайней мере, оскорбить. Все скандалят со всеми и обо всем. Повод не имеет значения. Что это – последствия сорокапятилетнего подавления страстей и эмоций коммунистической системой? Я не принадлежу к числу оптимистов, но все еще надеюсь, что мы стремились к свободе не только затем, чтобы продемонстрировать друг другу умение ненавидеть.

Понедельник

Общественные опросы показали падение авторитета “Солидарности” и церкви. С “Солидарностью” все ясно. Сейчас она у власти и хочешь не хочешь вынуждена принимать непопулярные решения. Проблема церкви сложнее. Ее заслуги невозможно переоценить. Думаю, нашим существованием как народа и государства мы в значительной мере обязаны ей. Есть тесная связь между падением коммунизма в Восточной Европе и позицией польской церкви и Папы Римского. Сегодня, когда коммунизма больше нет, церковь, этот тихий победитель, начинает заявлять о своих правах. Требует ввести в школах уроки религии – и религия, несмотря на первоначальное сопротивление властей, становится школьным предметом. В стране, где сотни тысяч безработных и миллионы людей живут на грани нищеты, в стране с бестолковым законодательством в области экономики и права ведутся ожесточенные дискуссии о том, можно ли делать аборт. Озабочены этим вопросом сейчас главным образом парламентарии, пресса и власти. Католические активисты и близкие к католическим кругам депутаты требуют законодательного запрета абортов, в том числе когда беременность является результатом насилия или инцеста. Даже если ребенок появится на свет ненормальным или с тяжелой патологией. Требуют уголовного наказания для женщин, прерывающих беременность, и для врачей, осуществляющих эту операцию. Католические активисты добиваются также немедленного прекращения производства и импорта средств контрацепции, а также полного запрета на их использование. В аптеки группами приходят люди и скупают презервативы, чтобы затем демонстративно сжечь. Тех, кто призывает к благоразумию или хотя бы осторожности, с презрением именуют “коммунистами” или “красными”. В сегодняшней Польше нет оскорбления страшнее. Один парламентарий из числа разумных и осторожных предложил провести по этому вопросу референдум. Церковь немедленно выступила с публичным заявлением, в котором высказалась против. Причина: референдум по нравственным вопросам является кощунственным. Сторонников права на прерывание беременности сравнивают с теми, кто в свое время привел к легализации эвтаназии и появлению концентрационных лагерей. Согласие на право прервать беременность церковь полагает преступлением, сравнимым с преступлениями против человечности. Таким образом, у нас в Польше снова есть тот, кому кажется, что он знает, как лучше. Кто хочет решать за всех, что есть зло и что – добро. Я сейчас как раз читаю старые газеты. Неожиданно в голове всплывает слово “ханжество”. Лицемерие. Церковь требует запрета на прерывание беременности, ссылаясь на священное право каждого человека на жизнь. Но совершенно не протестует против присутствия в польском законодательстве смертной казни. Церковь желает, чтобы на свет появилось огромное число новых поляков. Но при этом как будто не замечает, что среди конфискованной коммунистами собственности, возвращения которой она теперь добивается, есть детские дома и детские сады.