Церковь и политический идеал

Помимо этого, с конца XV в. начинается процесс кодификации, т.е. систематизации и сведения всех правовых норм, действующих в государстве, к единым принципам, институтам и правилам. Симптоматично, что начался он в Московской Руси задолго до появления потребности в этом в странах Западной Европы[755].

Хотя удивительного здесь немного: чем более государство отдает самому народу такую функцию власти, как отправление правосудия, тем более оно заинтересовано в надлежащем и точном исполнении ее. Единое для всей страны законодательство, включающее в себя все местные особенности, не душащее их, но систематизирующее, свидетельствует о прочности политического строя и единстве верховной власти, не дробящейся ни на какие мелкие автономные образования[756].

Казалось бы, кто подвергался большим упрекам по вопросу веронетерпимости, чем Россия, когда твердое вероубеждение и последовательное исполнение русским человеком своего христианского долга признавалось светской наукой «преступлением»? Россия действительно отстаивала истину, веру, защищала Церковь, и естественной функцией государства всегда признавалось сохранение веры, в том числе путем уголовного преследования лиц, разлагающих православие. Казалось бы, именно по этому составу преступления мы и должны были предполагать максимальное число жертв.

Но вот что пишет известный русский писатель В. Иванов. «Раскол старообрядчества, – считает он, – возникший в XVII веке и для нас мучительный, есть поистине ничтожнейшая мелочь пред западноевропейскими религиозными войнами, муками Реформации. Все жертвы религиозных преследований за все тысячелетие русского православия – едва половина парижской Варфоломеевской ночи, одни сутки альбигойской войны, или один месяц драгоннад Людовика XIV. А все русские костры за тысячу лет – это тричетыре аутодафе Мадрида»[757]. На этом примере, методом аналогии, легко определить количество казненных за совершение уголовных преступлений.

В первую очередь следует оговориться, что в государстве должен существовать суд светский и суд церковный. Последнему подлежат все административные и уголовные дела в отношении священнослужителей и служителей Церкви. Только после принятия решения церковного суда о лишении сана виновное лицо может предстать перед светским судом.

Суд светский, или государственный, должен включать в себя общегосударственные органы, к которым относятся Высшая Судебная Палата (в настоящее время это Верховный Суд, Конституционный Суд и Высший Арбитражный Суд России), подчиненная непосредственно верховной власти – государю, и государственные суды, решающие особо сложные категории хозяйственных споров (по критерию цены иска или виду спорного имущества), гражданских дел (также в зависимости от предмета спора или его значимости для интересов человека), уголовных дел (в зависимости от содеянного, предполагаемой меры наказания, признаков рецидивизма), образованные по административнотерриториальному принципу.