Белый морок. Голубой берег
- Автор: Головченко Иван Харитонович, Мусиенко Алексей Григорьевич
- Серия: Тетралогия о подпольщиках и партизанах #2
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Изида Зиновьевна Новосельцева
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Белый морок. Голубой берег». Краткое содержание книги:
В Радомышле его вообще не останавливали. Весь город проехал на малой скорости, и никто не обратил на него никакого внимания. За исключением разве лишь допотопного бородача в изношенной полотняной сорочке, который на противоположной околице тащил за собой на веревке сухоребрую козу. Он, единственный из всех радомышлян, заприметил его еще издалека и, когда поравнялся с машиной, пронзил «гауптштурмфюрера» таким ненавидящим взглядом, что после этот взгляд не раз снился потом невозмутимому Витольду Станиславовичу.
…И снова стелилась перед ним пустынная дорога. Сначала она извивалась среди чахлых перелесков, потом вырвалась на поле и быстро побежала между нескошенными, давно перезревшими хлебами. Полоска реденькой, заброшенной ржи острым клином тянулась куда-то до пригорка и там подпирала безбрежный купол безоблачного неба, в котором кое-где неподвижно висели звонкие вестники погожего дня — жаворонки. Вокруг все еще было охвачено дремотой, а утренний легкий ветерок как-то лениво катил к пригорку шелковистые буруны, игриво выплескивал их прямо на голубую бездонность…
Ксендзу даже показалось на короткий миг, что он едет не в «опеле» среди перезревших хлебов, а в солнечном корабле плывет по золотистому морю к обманчиво близким голубым берегам. От природы он был далеко не сентиментальным человеком, всю свою жизнь провел в каменных чащах больших городов, никогда не ходил босиком за плугом и не изведал, как сладко щемят от усталости мозоли на ладонях от косы или цепа, но его почему-то всегда до головокружения трогали переливающиеся поля нескошенных хлебов. Он не то чтобы стыдился, а просто скрывал от людей эту свою слабость и все же в минуты душевного смятения или невыносимого огорчения непременно убегал из города в чистое поле, снимал фуражку, расстегивал тугой обруч воротника и бродил в одиночестве среди раскачивающихся упругих стеблей, которые стремительно и гордо тянулись к солнцу. Бродил до изнеможения, купаясь в ароматах еще не дозревшего зерна, в несравненных переливах вечернего поля.
Сейчас он тоже просто физически чувствовал потребность выйти из машины, углубиться в колосистое поле, закрыть глаза и прислушаться к затаенно-успокаивающему шепоту, проникнуться величественным ритмом хлебного прибоя. Но он лишь крепче сжал руль и поддал газу, всем сердцем устремляясь в неизвестную, но крайне необходимую Ворсовку. Ведь борьба за жизнь Ляшенко, собственно, еще не начиналась; все, что было до сих пор, это лишь прелюдия, а настоящая борьба начнется только в Ворсовке. Именно там он должен как-то разыскать (но так, чтобы не заронить ни у кого ни малейшего подозрения!) Вухналя и взять адрес того таинственного врача, который, пренебрегая смертельной опасностью, наверное, уже не одного уберег от немецкой каторги. Ну а потом уж… Что будет потом, он даже не хотел думать. Его беспокоило одно: как можно скорее встретиться с Вухналем.
Не сбавляя скорости, проскочил Малую Рачу. Вскоре и старинная разбросанная Мирча осталась позади. До Ворсовки оставались считанные километры, а конкретный план, как встретиться среди бела дня с Вухналем, так и не созрел у Ксендза. Вместо этого, неизвестно почему, его начали одолевать сомнения: а что, если Вухналя нет дома? Он ведь не может его долго ждать…
«Опель» шмыгнул в перелесок. Острые тени замелькали под колесами, с понизовья потянуло сыростью и прелью. Охваченный невеселыми мыслями, Ксендз вовремя не заметил проторенного за придорожными зарослями объезда и с разгону влетел в непролазную ни в дождливую, ни в сухую погоду рытвину, откуда хаотически торчали разные палки, доски, сушняк. Оглушительный удар в днище машины, яростный скрежет железа, треск… Подпрыгивая на ухабах, «опель» каким-то чудом проскочил рытвину и застыл, хотя по всем законам физики должен был бы опрокинуться вверх тормашками.
«Этого только не хватало, чтобы здесь засесть…» — встревожился Ксендз.
С недобрым предчувствием повернул ключ зажигания. К счастью, мотор легко завелся. После этого Ксендз выскочил из кабины, наскоро осмотрел машину. Ничего страшного, хотя правый задний подкрылок был смят, а глушитель валялся поодаль на комьях засохшей земли. И внезапно горечь сменилась радостью: «Сама судьба посылает мне прекрасный повод для встречи с Вухналем — он жестянщик по машинам…»
Его не беспокоило то, что Вухналя может не быть дома. Чтобы отремонтировать машину немецкого офицера, ворсовские полицаи, несомненно, разыщут его даже под землей.
Ворсовка — типичное полесское село. Убогое, на первый взгляд, разбросанное, малоприветливое и неуютное. Сколько ни всматривался Ксендз, никак не мог определить, где же должен быть центр. Поэтому остановился неподалеку от первого же явно нежилого дома под железом, у дверей которого жалось десятка полтора женщин.