Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]

Россия представляет собой заведомо не менее прочное историческое единство, чем США, Китай, Индия. Но из всех этих континентальных пространств сопоставимого масштаба Россия реализует намного более доброе отношение к конкретному, а не абстрактному человеку в его массовом существовании. Все имперские альтернативы России на планете намного более жестоки. Одни – древней жестокостью, не знающей даже ветхозаветного закона. Другие – жестокостью науки, видящей в конкретном, а не абстрактном человеке материал экспериментального познания и прагматического использования. И они исходят из того, что борьба между людьми за существование – основной социальный закон.

В России же даже коммунистический кодекс трудовой морали должен был, чтобы получить право на существование и минимально необходимое признание, максимально соответствовать новозаветным заповедям. В конечном счёте Россия есть выражение и защита русского образа жизни, когда для самого обычного человека естественно и неабсурдно сделать что-то для другого человека, или нескольких, или многих, или страны в целом, пожертвовать чем-то, временем, имуществом, частью или целым, возможно – жизнью. Русский человек считает это нормой, а не подвигом. В этике русского человека (включающего и живую до сих пор христианскую православную нравственность), выражаемой и защищаемой русским государством, сохраняется шанс к выживанию человечества в целом.

Основные человеческие жертвы, принесённые Россией, приходятся на период мировых войн, революций, Гражданской войны, продолжавшейся и после окончания собственно военных действий в форме волн репрессий. Все эти события пришлись на период воинствующего политического и государственного безбожия. Этические системы, исходящие из концепции воздаяния за содеянное (а это не только христианство, но и буддизм, иудаизм, мусульманство – все основные мировые конфессиональные системы), вполне закономерно могут оценить русскую трагедию XX века как следствие совершённого святотатства, в котором народ в достаточной мере поддержал власть. Но многие носили крест под военной формой, на которой были коммунистические ордена. Русский народ не наказывал немецкий народ за учинённые зверства, не мстил ему, а по-православному простил, что никак не противоречило партийной линии. Во время самых жестоких сражений лозунг «Убей немца!» не был принят ни командирами, ни политруками, ни рядовыми, не был он принят и партией. В конечном счёте и убиенные святые страстотерпцы, царская семья, принесли себя в жертву во искупление русского греха. Новый Завет не возлагает на сыновей грехи отцов. Всё это даёт нам надежду, что мы переболели смертельной болезнью человекобожия, но выжили и теперь несём в себе «вакцину» по отношению к любым попыткам поставить абстрактного, метафизического человека (в чём коммунизм и либерализм вполне едины) выше государства. То есть того достижения человеческой цивилизации, которое выражает и защищает конкретного исторического человека – культурно, социально, индивидуально разнообразного. Каждого человека.