Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Поцелуй дочку.
П[уфешти], 11-го июля 1917 г.
И сегодня опять письмо от тебя, от 29/VI. Оно хорошее, в общем доброе. Ты там много пишешь об Ириночке и ставишь мне коварный вопрос, ощущаю ли я ее. Шурочка, дорогая моя! Я сейчас ощущаю только боль и стыд… Под Тарнополем наши землячки открывают фронт, не выполняют боевых приказов, «нестойки» в бою…[503] В Петрограде льется кровь своих от своих же… Правительство разваливается… А тут у нас снова идет наступление, берутся неприятельские окопы, и тоже льется и льется кровь во имя светлых идеалов, во имя грядущего братства народов мира, всего мира…
Что толку в этих сознательных жертвах, если там сзади в тылу предатели и изменники творят свое дело, а слепая масса им повинуется? Лучшие люди умирают, а подлые трусы остаются «творить новую жизнь». Мне стыдно! Неужели мы и в самом деле только мусор, только подходящее удобрение для пышного роста западноевропейской культуры? Неужели мы и в самом деле погибаем?..
Я еще не потерял веры, не хочу ее потерять. Но сознаюсь, тяжело становится верить. Почему так малодушно ушли кадеты?[504] Они не имели права уходить в такой момент. Почему уходит Львов[505], Некрасов? Неужели Керенский и Церетели могут разорваться каждый на 20 кусков! Великие, святые они люди! Они – моя вера, моя надежда. Они докажут, что могут создать чистые и сильные люди, несмотря на всю нашу темноту. Они не уйдут, не умоют рук…
Прости, Шура, не могу я нынче ответить тебе на твой вопрос. Я, к сожалению, сейчас опять только гражданин, и как я ни хотел писать тебе на гражданские темы, чтобы не огорчить тебя, – не смог… Уж прости меня, Шура.
Как тяжело жить, Шура, в наше бурное переходное время. Эпоха Наполеона, пожалуй, игрушка по сравнению с нашей. Хватит ли у нас нервов выдержать до конца? Увидим ли, как всё, наконец, разрешится так или иначе?..
Да, права мама: мы уже не доживем до счастливой мирной жизни. Нам суждены только бури, горе, страдания. Доживет Ириночка. Для нее и ее поколения мы страдаем. Они увидят плоды. Пусть хоть эта вера нас поддержит…
П[уфешти], 13-го июля 1917 г.
Вчера и сегодня писем не было. Я тебе вчера тоже не писал. Тяжело сейчас писать… Уже в Германии начались новые настроения, уже лозунг «мира без аннексий и контрибуций» становился близкой реальной возможностью. Еще небольшой натиск, небольшая демонстрация нашей устойчивости и непоколебимости, – и мы были бы у цели… И вот всё пошло прахом. Всем пришлось пожертвовать, может быть, на время, а может быть, и совсем. Слишком сильны центробежные разрушительные стремления.
Что нас теперь ожидает? Уже отменена часть свобод, уже введена принципиально смертная казнь[506] (и нельзя иначе!), уже фактически существует военная диктатура Керенского (я ее приветствую!). Уже пришлось нашей революции сойти с такой чистой и прекрасной принципиальной позиции, уже пришлось примениться к обстоятельствам… Это тяжелый удар по нашему самолюбию и не только по нему.
Эта проклятая война, которая нас душит, нас губит, и из которой выйти мы никак не можем! Боже, когда же кончится это безумное разрушение и начнется созидание! И в такое время, когда необходима интенсивная работа каждого из нас, чувствовать себя никому не нужным паразитом. Третий год!..
Шура, прости, что я тебе снова подношу «букет гражданской скорби». Что же я поделаю? Ведь этим я сейчас полон, и не могу иначе. Осуждай меня за это, как хочешь. Мне так тяжело сейчас…
И все-таки я веры не теряю! Ириночка будет жить в лучшие времена. Для нее наша эпоха будет предметом изучения в школе, – и только. Плоды увидит она, а мы едва ли доживем.
Как тяжела сейчас жизнь, и как тяжела она будет в первые годы после войны! И все-таки ни за что не променял бы я их на мирный покой и легкость жизни в годы до войны. Ни за что!
Только хочу быть поскорей опять с тобой…
Слабость в ногах как будто прошла. Здоров.
П[уфешти], 14-го июля 1917 г.
Настроение, конечно, не лучше, чем вчера. И письма от тебя опять не было. Отвечу тебе на твой вопрос, ощущаю ли я Иринку или нет. Конечно, Шурочка, не может она сейчас мне быть тем, чем она стала тебе. Ты ей отдаешь сейчас всё, вкладываешь в уход за ней всю свою силу, всю душу. Она для тебя – всё. Я же ее видел только первые десять дней, когда она была еще комочком мяса. Мне не пришлось наблюдать ее развитие, постепенный рост, появление осмысленности в движениях, взгляде и т. д. У меня нет и не может быть в настоящий момент личного к ней отношения.
503
Именно в этот день, 11 июля, Тарнополь (с 1944 г. Тернополь), еще в августе 1914 г. занятый русскими войсками, был сдан неприятелю.
504
Кадеты вышли из состава правительства в знак протеста против Декларации Временного правительства 2 июля по украинскому вопросу, в которой они усмотрели превышение полномочий в деле признания, хотя и с оговорками, автономии Украины.
505
7 июля председатель Временного правительства и министр внутренних дел Г. Е. Львов (1861–1925) подал в отставку. Правительство возглавил военный и морской министр А. Ф. Керенский.
506
12 марта Временное правительство отменило смертную казнь, а спустя четыре месяца, 12 июля, с целью восстановления дисциплины и боеспособности армии вновь ввело ее на фронте за дезертирство, убийство, разбой, грабеж, измену и другие тяжкие преступления. 28 сентября действие этого постановления было приостановлено.