Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания

Несмотря на то что Ирина ушла с завода и занималась легкой работой, здоровье ее не поправлялось, и доктор Бок строго запретил ей курить, сказал, что летом она должна хорошо питаться, быть как можно больше на свежем воздухе, не делать больших прогулок и не утомляться. Куда ехать с ней на лето? Стали опять наводить справки, узнали, что жена химика Ричарда Владимировича Мусселиуса, работающего в Технологическом институте на спецфаке на кафедре порохов, Дарья Германовна уже не один год проводила лето в Псковской области, неподалеку от города Опочки в деревне с некрасивым названием Гнидино, вместе со своим сыном Сергеем, студентом физического факультета Университета. Дарья Германовна давала уроки музыки, целый день у нее одни ученики сменяли других. Она с восторгом описывала нам прелесть жизни в Гнидине, но посоветовала искать дачу в других деревнях, потому что в Гнидине подходящих помещений больше нет. Базар в Опочке завален продуктами, так что питать Ирину можно будет очень хорошо.

Весна в этом году была ранняя, в начале мая мы с Марией Маркеловной поехали вдвоем в Опочку искать дачу. Мария Маркеловна опять взяла с собой соответствующую бумагу от Академии. Мария Маркеловна, ходя потом по разным учреждениям с этой бумажкой, смеялась, что она как дети лейтенанта Шмидта, которые после революции ходили по начальству и, входя, говорили: «Мы дети лейтенанта Шмидта».

В Опочку мы приехали рано утром, железнодорожный вокзал был километрах в пяти от города, никакого общественного транспорта для сообщения с городом не было, добираться до него можно было только на крестьянских телегах. Вот мы и наняли одну такую телегу. В каждой местности свой тип телеги, в Опочке они были в виде широкого, плоского мелкого корыта. Посредине была брошена охапка сена, мы положили наш небольшой багаж и уселись, свесив ноги с телеги. Дорога была мягкая, ровная, так что мы доехали без особых неприятностей. В Опочке мы решили ехать прямо в исполком (был ли это горком или райисполком, не знаю). Во всяком случае, на стене той комнаты, куда мы направились, висела большая карта района. Каменное здание исполкома выходило окнами на площадь, сзади и с боков оно было окружено садом, в котором пышно цвели каштаны. Мы представляли, должно быть, довольно курьезное зрелище, когда наша телега подкатила к подъезду и мы с трудом стали выбираться из нашего экипажа и отряхиваться от сена, приставшего к нашим пальто. В исполкоме нас приняли очень любезно, председатель, или секретарь, не знаю, стал рассматривать карту и выбирать, в какой колхоз нам лучше поехать. Выбор его остановился на деревне Кахново. Как было официальное название колхоза, в которое она входила, я не помню, она везде фигурировала под этим названием. Он нам указал и домохозяина, к которому нам лучше обратиться, обещал нам лошадь для поездки в Кахново и позвонил в гостиницу, чтобы нам там дали номер, так как обратный поезд в Ленинград отходил на следующее утро. Узнав, что мы собираемся поселиться на лето в Опочке, он дал нам записку к директору сыроваренного завода, расположенного в окрестностях, с просьбой отпускать нас определенное количество сыра и масла в месяц.