Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
«Товарищ старший лейтенант лихо прозвенел ими от самой Польши», — сказал веселый голос из шашечной группы.
«Будешь звенеть, если немец тебе на них танком наезжает», — равнодушно сказал обладатель шпор.
Марк видел — люди разговаривают осторожно. О шпорах толкуют. Друг друга по воинским званиям величают. Знают, что приезжему Марку вовсе другое важно, но о важном молчат. Самое лучшее и их ни о чем не спрашивать. Хозяин предложил отдохнуть с дороги, увел Марка и Коровина в свой закуток. Тут стояла кровать со взбитой периной и горой подушек, но они не стали разрушать величественного пухового сооружения, а легли на полу, благо он был покрыт чистым рядном.
Под вечер тот же парень со шпорами — он был чем-то вроде дежурного — разбудил Марка и сказал, что Высоков приехал, ждет. Оставив Коровина досыпать, Марк вышел из каморки и в сенцах лицом к лицу столкнулся с Котовым. Бравый танкист был в своем цыганском облике, в каком он и в городе показывался, но теперь у него на плече висел короткий автомат немецкого образца. Котов проводил Марка до избы деда Осипа, но не вошел в нее, сказал, что Марк в рекомендации не нуждается.
XXV. Агония
Марк уже давно тянулся мыслью к Высокову — тайна всегда манит — но, как мы знаем, к встрече с ним он не порывался, скорее всего, потому не порывался, что боялся ее — не хотел себе в этом признаваться, но боялся. Ему казалось, что Высоков хочет заглянуть за вал решений, воздвигнутый Марком, сказавшим себе, что его место там, далеко, где идет борьба против врага, и ничего проще, яснее, безусловнее этого нет, не может быть. Дробнин, Владимиров искажают эту простоту; через их плечо таинственный Высоков заглядывает, а Марк, крепко цепляющийся за свои решения, отвергал их всех вместе. Познание Высокова ему не необходимо, если он хочет держаться простого, ясного, безусловного. Всё неизвестное опасно — неизвестного нужно избегать.
Встреча с Непроходимым проделала первую зияющую брешь в защитном вале простых Марковых решений. У него было властное, очень русское лицо. Широкая плоская спина, могучий затылок. Против него стоял Володя — тоненький подросток, размахивающий винтовкой, но не стреляющий. Непроходимый вынимал из кобуры револьвер. Не торопился. Он знал, что Володя не выстрелит. А Марк в этот миг подумал, что сам он, Марк Суров, предатель. Володя на жертвеннике. Марк приносит его в жертву темному и страшному, что выражено в Непроходимом. Содрогается от жалости к нему, от страха за него, но приносит его в жертву. Убьет Володю Непроходимый, но это Марк, никто, а только Марк приносит в жертву сына. Непроходимый отменяет всё. Извлекая из кобуры револьвер, чтоб убить Володю, у которого на подбородке растет не борода, а пушок, убить саму молодость, он отменяет всё, из чего состоит жизнь. Отменяет и те простые решения, которых держится Марк. У Непроходимого еще более простые решения — он убьет Володю. Он пулей, Марк — предательством. Эти скачущие мысли были динамитом, рвущим на части всё то, чего хотел держаться Марк. Это было непереносимо. Настолько непереносимо, что он всем телом ударил Непроходимого в широкую и плоскую спину, сбил с ног, выстрелил. Всё это в одну секунду, словно торопился расстрелять свои простые решения, что оказались бессильными остановить принесение Володи в жертву.
После этого вполне логичным было сказать: к Высокову! Он сказал это Володе, и они приехали в Ручейково. И вот, он у домика деда Осипа, к которому его привел Котов. Скрипучие ступеньки крылечка. Изба от старости осела в углах, нижние венцы подгнили. Марк нащупал щеколду, постучал, и дверь открылась. За нею был человек, странно смотрящий на него снизу вверх. Сгорблен, опирается на суковатую палку, но в облике, в фигуре что-то сильное, крупное. Снаружи был день — ночь в это время года поздно укутывает землю — а в избе горела керосиновая лампа. Бросалась в глаза чернь бревенчатых стен, потолочные балки казались черными дорогами, ведущими в неведомое. Человек, открывший дверь, отошел к столу, повернулся к Марку.
«Давайте-ка еще раз поглядим друг на друга», — сказал он. Тонкое длинноносое лицо было теперь хорошо освещено. Знакомые, усмешливые глаза Провского. Нависающий над ними широкий лоб. Марк узнал его, но сразу не мог поверить самому себе. А горбун спрашивал:
«Не узнаёте? А ведь нового во мне только борода». У него была небольшая, коротко подстриженная борода. «Всё остальное прежнее. Неужели не узнали?»
«Узнал, но не верю», — сказал Марк. Он рывком выбросил вперед руку, почувствовал сильное пожатие, которым его руку встретил горбун, воскликнул: «Но, товарищ генерал-лейтенант! Вы ведь погибли. Мне сказали…»