Маргиналы в советском социуме. 1930-е — середина 1950-х годов

Сближение партийной элиты и подпольных бизнесменов обуславливалось не только общими ценностями, но и взаимной выгодой. «Теневики» нуждались в государственном прикрытии подпольных операций, а чиновникам сотрудничество с предпринимателями приносило деньги и дефицитные товары.

Уровень чиновничьего прикрытия варьировался в зависимости от масштабов подпольного бизнеса. Мелким торговцам было достаточно договориться с постовым милиционером, более крупные предприниматели устанавливали связи на уровне милицейского и городского начальства. В конце 1940-х гг. начинают появляться подпольные синдикаты, имевшие прикрытие на самом верху. В частности, сеть подпольных текстильных фабрик братьев Зильберг, функционировавшую в послевоенной Москве, прикрывал один из руководителей ОБХСС[1164]. Борис Шехтер — глава ленинградского подпольного синдиката и один из главных фигурантов по громкому процессу «Трикотажников» — был в дружбе со многими партийными руководителями Ленинграда и Эстонии. Также, по непроверенной информации, взятой из доноса на Шехтера, он как-то говорил своим друзьям, что в случае необходимости может полагаться на помощь Лазаря Кагановича[1165].

По-видимому, именно во второй половине 1940-х гг. процесс делового сближения «подпольной» и «официальной» элит пошел особенно высокими темпами. Отдельные случаи такого сотрудничества имели место еще до войны. Однако в 1930-е гг. устойчивые связи не могли возникнуть просто потому, что чиновники слишком часто менялись. В конце сталинского правления ротация кадров явно сбавляет темп, что способствует формированию подпольных предприятий под официальным прикрытием.

О стабильности отношений между «теневиками» и чиновниками свидетельствует, например, тот факт, что часто эти отношения становились предметом купли-продажи. В начале 1950-х гг. в среде подпольных предпринимателей все большей популярностью стала пользоваться продажа бизнеса. В среднем, в Москве подпольный «цех», т. е. предприятие, производившее товары широкого потребления «налево», стоил около 100 тыс. руб. Эта цена включала собственно оборудование, рабочих и инженеров, вовлеченных в подпольную производственную деятельность, договоренности с посредниками о сбыте продукции и, что характерно, отношения с «чиновничьим прикрытием»[1166].