Маргиналы в советском социуме. 1930-е — середина 1950-х годов

Так, в течение всего лишь двух месяцев 1943 г. привокзальное кафе станции Новосибирск-Главный израсходовало 592 кг хлеба, 468 кг крупы, 355 кг сахара, 164 кг конфет, 264 кг сосисок, 244 кг рыбы, 75 кг икры (!), 3484 л пива и 487 л вина для организации «обедов для своих сотрудников». Естественно, большая часть всех этих дефицитных продуктов была продана на черном рынке, а значительная часть отдана милиционерам и нескольким партийным функционерам среднего и низшего звена в благодарность за прикрытие подпольной коммерческой деятельности[1152]. Подобные схемы действовали по всей стране.

В народной памяти о войне сохранился крайне негативный образ снабженческих организаций, которые занимались поставками на фронт. Считается, что именно эти организации стали рассадником воровства и коррупции. Согласно данным контролирующих организаций, этот стереотип вполне соответствовал действительности. Так, хищения в системе Военторга только в первой половине 1943 г. составили 4,6 млн руб. (причем это данные только по раскрытым хищениям, контролеры были уверены, что реальная сумма в разы больше). Продукция, которая производилась на дочерних предприятиях Военторга (в колхозах, мастерских, небольших промышленных предприятиях), вместо того чтобы отправляться на фронт, распределялась между высокопоставленными работниками Военторга[1153].

Война была временем, когда ненависть по отношению к богатым и даже более или менее состоятельным порой достигала невероятных размеров. Однако эта ненависть только разжигала в людях желание самим стать богатыми. Быть «богатым» стало не только допустимо, но и престижно — огромная разница по сравнению с революционной этикой нестяжательства.

Ближе к концу войны «потребительские» ценности стали распространяться не только в тылу, но и в действующей армии. Отчасти это объясняется тем, что, перейдя границу, миллионы советских граждан впервые соприкоснулись с более состоятельной Европой, а соприкоснувшись, захотели жить так же зажиточно. Свою роль, безусловно, сыграла и психология победителей — вера в то, что народ, победивший в войне, имеет право жить лучше и богаче.

Советское наступление в 1944–1945 гг. сопровождалось волной массового воровства, грабежей и хищений, в которых стремились поучаствовать не только солдаты, офицеры и генералы Красной армии, но также все двигавшиеся вслед за армией. В Восточную Европу хлынула масса «предпринимателей», которые в большинстве случаев имели «разрешения» от высокопоставленных советских чиновников. Следующий случай прекрасно демонстрирует масштабы этого явления.

В конце 1944 г. первый секретарь ЦК компартии Молдавии Сагалор послал несколько членов молдавского ЦК в Румынию с целью приобретения мебели для партийной и советской элиты Молдавии. Посланники ЦК буквально разоряли частные дома, забирая мебель, музыкальные инструменты, посуду, матрасы, семейные альбомы. Они вынимали стекла из окон, а из некоторых квартир забрали даже ванны. Награбленное было погружено в 45 вагонов и доставлено в Молдавию. Каждый представитель партийной элиты получил свою долю в соответствии с чином[1154].