Звездный час. Повесть о Серго Орджоникидзе
- Автор: Красильщиков Владимир Ильич
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Издательство политической литературы
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Звездный час. Повесть о Серго Орджоникидзе». Краткое содержание книги:
В нескольких сборниках, выпущенных Политиздатом, публиковались рассказы В. Красильщикова о соратниках Ильича. Затем — в серии «Пламенные революционеры» — вышли повести «Интендант революции» об Л. Д. Цюрупе и «В начале будущего» о Г. М. Кржижановском.
«Звездный час» — повесть, посвященная Г.К. Орджоникидзе — Серго, как его называли родные и товарищи по партии, стахановцы и пионеры, маршалы и академики. Большое место в повести занимает образ В.И. Ленина. Писатель стремится показать становление Серго под воздействием Ильича, их дружбу и борьбу за партию, за революцию, за индустриализацию.
Наука — самое важное, самое прекрасное и нужное м жизни человека. Кто это сказал? Антон Чехов? И я это говорю. Всюду, везде есть свои Федоровы. Академик Губкин, например. Помню его по работе в Баку. Спроектировал, как скорее и лучше возродить промыслы, вместе с Серебровским проводил в жизнь… Потом открывал залежи Курской аномалии, богатейшие месторождения нефти между Волгой и Уралом… А Лебедев? Предложил метод производства синтетического каучука, который признан лучшим на международном конкурсе, проведенном ВСХН. Наконец-то избавимся от кошмаров резинового голода… А Крылов?! Легендарный академик. Патриарх и любимец флота. Царский генерал, единодушно избранный начальником советской Морской академии. Выдающийся математик, механик, астроном, кораблестроитель, изобретатель, автор учебников, основоположник современной теории корабля, с благодарностью принятой во всем мире… Уже вносит свой вклад в наше строительство: придумал, как перевезти, и перевез морем тысячу паровозов, заказанных в Швеции и Германии… Заполучил военные корабли, угнанные Врангелем… Проектировал и строил первые отечественные линкоры типа «Севастополь», первые советские лесовозы и танкеры. Крылов — наш Ньютон. Академик Вернадский — наш, можно считать, Леонардо и Ломоносов разом — предсказывает век использования внутриатомной энергии, несмотря на то, что крупнейшие ученые отрицают такую возможность. Кто знает?.. Кто окажется прав?.. А еще у нас есть Чаплыгин! Вавилов! Карпинский! Вильяме! Комаров! Бах! Прянишников! Павлов! Обручев! Циолковский! Горький — да, именно Максим Горький, первый академик по разделу человекознания, человековедения… Да если такие Архимеды придут к тебе, Серго!.. Мир не знает пределов, не знает, до чего дойдет человеческий ум, человеческий гений в борьбе за овладение силами природы. Наши ученые, наши научно-исследовательские институты будут в передовых рядах. Да будет так!
— Слушай, Анатолий, я поручу научно-техническому управлению собрать совещание ведущих ученых, а ты помоги провести на должном уровне. Понимаешь, дорогой? На достойном большевиков уровне. Пожалуйста, не вздыхай тяжко. Знаю, и без того за троих везешь. Но я не спрашиваю, трудно ли. Я говорю: надо.
И вот Архимеды входят в кабинет председателя Высшего совета народного хозяйства, где уже собрались ведущие сотрудники.
Первым тяжело несет себя согбенный старец в очках. Кажется, все лицо — очки да седая бородка. Просторно в черном, былых времен, пиджаке: старость, как редкое сито — многое просыпалось и очень мало осталось. Но старость может быть и красива? Едва ли…
Президенту Академии наук восемьдесят четыре. Родился при Гоголе, пережил четырех царей, пять войн, работал с Менделеевым. Маститые киты науки, у которых на двоих до пяти точек зрения, единодушно сходятся в том, что капитальные труды и важные открытия позволяют признать Карпинского не просто основателем русской геологической школы, но и прославленным мировым ученым. Благодаря доброте, правдивости, благожелательности он снискал уважение и ближайших сотрудников, и многих, кто о нем лишь слышал или читал. Анекдоты рисуют его человеком трогательной интеллигентности. Едет он в трамвае, женщина уступает ему место: «Что вы, голубушка, я постою, я хоть короткий, да зато устойчивый». И лишь после категорического приглашения сдается. Но тут входит пожилая молочница. Он ерзает, смотрит виновато: «Не считайте меня невежливым, я бы нам уступил место, но мне самому его только что уступила вот эта дама». Вновь избранных академиков прежде потрепал так: «Что вы, голубчик, меня высокопревосходительством величаете? Я — Александр Петрович, заходите запросто во всякое время».
Первый выборный президент Российской Академии, почетный член многих иностранных обществ и академий Октябрь принял сочувственно, стал перестраивать работу так, чтобы наука служила революции. И все же не мирится: по плечам ли ему новая ноша, хватит ли его, чтобы возглавить изучение производительных сил такой страны, поставить их на службу национальному подъему?
Тем временем Карпинский представлял пришедших:
— Вице-президент Глеб Максимилианович Кржижановский. Академик Губкин Иван Михайлович. Горбунов Николай Петрович. Их, надеюсь, не надобно аттестовать?