Королевская кара (СИ)
- Автор: Клоденестра
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Королевская кара (СИ)». Краткое содержание книги:
- Ты пожалеешь, Кристиан! Ты пожалеешь о том, что вступился за щенка! Пожалеешь, что отверг нас. Мишель, что ты молчишь!?
- Да, ты пожалеешь, Кристиан, - серьезно сказал старик, думая, по-видимому, о чем-то совсем другом. – Ты совершаешь немыслимую глупость, да. Большую глупость.
- Если я о чем-то и пожалею, - со злостью выплюнул Кристиан, - то только о том, что все это время подчинялся вам! Повторяю, Марио ни в чем не виноват, он не заслужил такого отношения!
- Да я скорее умру, чем извинюсь перед ним! – воскликнул Карл, задыхаясь. – Никогда этого не случится! Никогда!
Герцог Дарроу пожал плечами:
- Чего и следовало ожидать.
- Предатель! – Карл сорвался на крик. – Если ты немедленно не попросишь прощения, клянусь, мы покинем этот дом навсегда!
- Мне не за что извиняться, - горько усмехнулся Кристиан. – Между прочим, впервые в жизни. Если вы считаете, что это правильно – уходите. Пока вы не признаете свою вину перед Марио, нам не о чем разговаривать.
Карл отшатнулся от него, словно от жуткого привидения. Бледнея, стиснул пальцы в кулаки:
- Ты потеряешь нас навсегда.
- Я не хочу этого. Но, похоже, другого выхода нет. Мне не за что извиняться. Уступить должны вы.
- Никогда, - едва слышно произнес Карл, - никогда я не извинюсь перед ним. Я думал, только Джек всегда будет идти против нас, но нет – ты тоже оказался предателем. Не для этого я дал вам жизнь. Не для этого… Будьте вы прокляты и пусть ваши дети умрут в позоре, и счастье… проклятое счастье пусть всегда ускользает от вас, как оно ускользнуло от меня!
С этими словами он развернулся и, не оглядываясь, выскочил из зала. Мишель немедленно последовал за ним. Трудно сказать, о чем он думал, выслушивая смелое выступление Кристиана, но, очевидно, оно пришлось ему по душе, поскольку он довольно ухмылялся, проворно семеня за разъяренным супругом. Титул Дарроу в надежных руках, теперь Мишель был полностью в этом уверен, а что касается их родственных уз, то старик в них нисколько не нуждался. Равнодушие за долгие годы непрестанного коварства стало частью его существа, и он, в отличие от Карла, совершенно не расстроился окончательному разрыву с сыном. Единственное, что его интересовало – это благодушное настроение супруга, чье неизменное присутствие помогало ему оставаться в здравом уме.
Через несколько минут они покинули замок Кристиана с твердым намерением никогда сюда не возвращаться. По-видимому, так оно и будет, ведь Карл никогда не отвергнет свою разрушительную гордость, а Кристиан отныне всецело принадлежал Марио и первых шагов к примирению делать не желал. Было в этом, несомненно, что-то печальное, грустное и совершенно безнадежное, хотя Карл Дарроу, с его упрямым высокомерным нравом, не заслуживал иного исхода, кроме как прожить старость в унылом одиночестве.
Тяжело вздохнув, Кристиан взглянул на Марио:
- Прости. Это не самое приятное начало дня.
Все это время юноша неотрывно смотрел на него, каждую секунду ожидая какого-то подвоха. Откровенно говоря, он и теперь с трудом верил, что Дарроу вступился за него и, по сути, отомстил за все страдания, которые ему пришлось вынести от Карла. Страх постепенно улегся, но ему на смену тут же явилась смутная тревога. Чувства Марио разметались, словно осенние листья, разгоняемые ветром, его сковала неотвязная мысль, что теперь, встав на его сторону, Кристиан непременно выставит счет. Юноша замер в сильном напряжении.
Вернувшись на свое место, Кристиан выпил рюмку горячительного напитка и, не глядя на Марио, возвел глаза к потолку. Несмотря на грусть, закравшуюся в сердце после разговора с родителями, он чувствовал, что поступил совершенно правильно. Его охватило странное болезненное удовлетворение и отчаянная надежда, что теперь Марио поверит ему и станет доверять хоть немного больше. Впрочем, даже если ничего не изменится, он все равно не пожалеет о своем поступке. Напротив, всегда будет гордиться им, как самым отважным решением, принятым в жизни.
- Ты, наверное, полагаешь, что я теперь должен рассыпаться у твоих ног? – вдруг ожесточенно спросил Марио.
Кристиан удивленно взглянул на него:
- Конечно, нет. Я поступил так, потому что это правильно и справедливо. Потому что я сам того хотел. Ты мне ничего не должен, Марио.
Омега смотрел на него с каким-то странным, невменяемым выражением. Со злостью, ненавистью и невыразимым страданием. Поступок Кристиана ошеломил его, уничтожил все устои, которым он намеревался следовать всю жизнь. Он не знал, что теперь делать. Поверить, или до конца мучить недоверием? Принять, или навсегда отвергнуть? До этого момента он твердо знал, что должен делать, теперь же его решения канули в бездну, словно мертвые камешки. Он чувствовал, что все изменилось, что теперь его мрачная настороженность не имеет ровно никакого смысла, но злое недоверие, укоренившееся слишком прочно, приводило его в состояние полного отчаяния.
- Я ненавижу твою семью, - прошептал он, глотая слезы, странная тоска не давала ему покоя. – Ненавижу род Дарроу! Ненавижу всех.
Его слова ранили Кристиана в самое сердце. Боль стиснула его душу, заставляя внутренне стонать. Он понял, что ему не на что надеяться. Едва ли Марио сможет простить его. Отпустить прошлое: унизительное и такое несправедливо жестокое к нему. Все зашло слишком далеко…
Марио встал и направился к выходу. Слезы застилали ему глаза, и он совершенно не хотел показывать их Кристиану. Наверное, он и сам до конца не понимал, что заставляет его плакать, ведь, в сущности, ему следовало радоваться надежде улучшить свою жизнь. Но нет, его терзала горечь, сокрушительная горечь, разрывающая сердце на части. Как будто случилось что-то поистине ужасное, а вовсе не хорошее и отрадное. Он чувствовал, что должен простить, но не мог. Он понимал, что Кристиан говорит правду, но не желал ему верить. Знал, что его вина непритворна, но упрямо не хотел соглашаться с этим.
Раны и унижения, нанесенные в прошлом, ожесточили его сердце настолько, что он утратил возможность верить. Хотя и понимал, что это приведет его только к несчастьям. Время. Одно лишь время могло помочь ему справиться с этими безжалостными противоречиями. Время и Кловис.
Прежде чем скрыться в дверях, Марио, не оглядываясь, глухо произнес:
- Не приходи в мою часть замка, пока я сам не позову.
Кристиан с трудом подавил желание остановить его, схватить за руки, вымолить прощение насильно. Стиснув голову руками, он в каком-то дьявольском исступлении прислушивался к шагам Марио, пока они совсем не затихли. Тогда он взял со стола хрустальную чашу с вином и в отчаянии швырнул ее на пол. Карминные струи тут же разлетелись по мозаичным плитам, смешиваясь с осколками дорогого хрусталя. Сердце Кристиана,- его гордое, эгоистичное, жестокое сердце надрывалось от горя, и, кажется, никакая сила не могла его утешить. Никогда, никогда еще он не был так одинок и несчастен!
***
Марио не звал его три дня. За это время Кристиан успел подумать о многом. И, конечно, ему лишь чудом удалось сдержаться и не явиться к Марио против его воли. Он так мучился и изнывал от тревоги, так страдал в своем одиночестве, что едва не помешался. Его активность на королевских совещаниях полностью сникла, поскольку он думал исключительно о том, когда сможет навестить свою семью. Впервые ему так сильно хотелось нарушить данное Марио слово! Это было почти невыносимое искушение!
Боль, гнев и тоска поочередно изматывали его – суровые стражи, неизменно сменяющие друг друга. Самую серьезную опасность представлял, конечно, гнев. Когда Кристиан начинал сгорать в его неистовом пламени, подавлять мятежные желания становилось почти невозможно. Несколько раз он даже мчался в сторону заветного крыла, но в последнюю минуту его удерживала леденящая тоска, являвшаяся на смену гневу. Эта тоска вновь и вновь приводила его к мысли, что он совершит непоправимую глупость, если не сдержит данное слово. Боль приходила позднее: медленная, тихая и самая жестокая. Она высасывала все его внутренние силы, наполняя мыслями о безнадежности и смерти. Заставляла замирать и прижимать ладонь к груди, стремясь хоть как-то погасить изнуряющее страдание.