Королевская кара (СИ)
- Автор: Клоденестра
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Королевская кара (СИ)». Краткое содержание книги:
Но стоило ему взглянуть на Кловиса: маленького, хрупкого и невинного, как его охватила мрачная решимость вынести этот путь до конца. Если Кристиан сказал правду, то его сына ждут великие почести, слава и уважение знати; ради этого, несомненно, стоит вынести многое. Ну а если Дарроу солгал и нисколько не исправился, то Марио снова покинет его и на этот раз навсегда. Но, черт возьми, как ему хотелось верить, что в его словах есть хоть доля правды!
========== Глава 10. Надежда ==========
Кристиан сдержал свое слово: передал во владение Марио отдельное крыло замка, которое сам посещал исключительно с его разрешения. Юноша милосердно позволил ему видеться с Кловисом один раз в день – вечером, по возвращении из Королевского Атриума, что глава Дарроу принял с огромным восторгом и признательностью.
Сказать, что они жили душа в душу – значит, возмутительно солгать перед Богом. Марио нисколько не доверял Кристиану, хотя и верил в его желание сохранить семью. Он придерживался мнения, что Кристиан изо всех сил старается укрепить свою репутацию в королевских кругах, и чувства его совсем не искренни, ну, быть может, отчасти лишь к Кловису. Марио ничуть не огорчало это предположение. Если место при дворе так важно для Дарроу, то он, конечно, не осмелится отвергнуть своего сына, ведь это навлечет на него жестокое осуждение придворных, а, следовательно, Кловиса ждет высокое положение, и никто не посмеет смотреть на него с презрением.
Марио не допускал и мысли впустить Кристиана в свое сердце; ему казалось это глупым и просто наивным. Он держался с ним совершенно холодно и равнодушно, не оставляя и тени чувствительности; словно грозная неприступная крепость, взирал на него мрачным настороженным взглядом с высоты своего недоверия.
Кристиан, видя такое отношение, мучительно страдал, но никогда не выказывал недовольства, хотя, надо заметить, нередко его испытывал. Несмотря на очевидное раскаяние, он все еще оставался Дарроу: надменным, эгоистичным и самонадеянным. Такие пороки нельзя преодолеть в одночасье; несомненно, Кристиан сдерживал свою властную натуру исключительно за счет желания вернуть Марио, смягчить его затвердевшее сердце. Прочно укоренившиеся черты характера не могли отпустить его за считанные дни. Иногда они накатывали свирепыми волнами, порождая гнев и дикую ярость, и отступали только тогда, когда он вспоминал невинные ярко-синие глаза Кловиса, или испуганное огорченное лицо Марио, какое ему часто приходилось видеть, когда он беспощадно унижал юношу.
Кристиан прекрасно понимал, что не заслуживает прощения Марио, но, несмотря на это, смертельно в нем нуждался. И раз за разом встречал ледяное отчуждение. Когда он приходил навещать Кловиса, омега хмуро и настороженно смотрел на него, словно ожидая какого-то подвоха. Эти мрачные пронзительные глаза жестоко угнетали Кристиана, вызывали невыносимую тоску и полное отчаяние. Когда он пытался заговорить с Марио, юноша отвечал сухим ничего не выражающим голосом и не предпринимал никаких попыток развить разговор. Прощаясь, он коротко кивал, давая понять, что Кристиан может приходить и завтра; однако выражение его глаз подтверждало неприятную догадку, что он вовсе не желает его видеть.
Откровенно говоря, каждому из них приходилось нести мучительную ношу одиночества; каждому приходилось так или иначе страдать. Едва ли в этом было что-то удивительное. Прошлое, омраченное жестокими поступками Кристиана и невыносимыми страданиями Марио, наложило соответствующие отпечатки на их будущее. Марио не мог отпустить прошлое, не мог отвергнуть ужасные дни, которые ему пришлось пережить из-за Кристиана. Он не имел никакого желания прощать. И в этом тоже не было ничего удивительного.
Что касается Кристиана, то он опомнился слишком поздно. Его чувства изменились, с ними стал меняться и характер, но Марио уже не хотел этого замечать. Он жил исключительно мыслями о Кловисе и упорно не желал верить, что его супруг стал другим. А Кристиан, сознавая свою вину, горько раскаиваясь в совершенных грехах, научился подавлять свои эгоистические порывы и медленно, сам того не замечая, становился другим человеком: хладнокровным, разумным, искренним и самоотверженным. Конечно, не скоро завянут последние сорняки воспитания Карла, не скоро сгниют взращенные им черви подлости и коварства, но сожаление, искреннее и всепоглощающее, однажды изменит Кристиана безвозвратно. Вот только заметит ли это Марио? Трудно сказать.
Прошло три месяца с тех пор, как они вернулись из Тристена. Едва ли можно сказать, что за это время что-то изменилось. Между главами дома все так же царила уныло-тоскливая отчужденность; Марио по-прежнему смотрел на Кристиана, как на вражеского пришельца, а тот, в свою очередь, терпеливо мучился, нисколько не жалуясь и усердно подавляя гневные вспышки. Надо отдать ему должное, он ни разу не потерял присутствия духа, ни разу не повысил голос, хотя, надо заметить, его природная властность и агрессивные черты характера иногда почти нестерпимо рвались наружу. Стремление вернуть чувства Марио оказалось сильнее внутреннего зла, оно превзошло все темные качества Кристиана. Но опять-таки, Марио этого не знал. Или, возможно, не хотел знать.
Они погрязли в своем унынии и мраке безнадежности, и единственное, что служило им утешением, лучом отрады – это Кловис. Малыш к тому времени уже научился ходить, правда, все еще падал, и ножки у него заплетались, но так уж случилось, что первые его шаги были сделаны во время ежедневного визита Кристиана. Тогда Кристиан впервые увидел сияющее радостью лицо Марио, которое, впрочем, тут же снова стало хмурым и недовольным. Юноша не хотел показывать свое удовольствие при Дарроу. Но, несмотря на это, глаза его счастливо мерцали, и Кристиан замер в восхищении, всем сердцем надеясь, что однажды он посмотрит такими же глазами на него.
Теперь Марио чаще выводил Кловиса на улицу, и Кристиан нередко сопровождал их. Кловис выглядел таким смешным и энергичным, его смех звучал так звонко и радостно, что смотреть на него с угрюмым выражением было просто невозможно. Глядя, как он разгоняет птичек, смеется, когда они шумно взлетают, чуть не задевая его крыльями, Марио не мог сдерживать радостные смешки. Видя его счастливое лицо, Кристиан тоже приходил в восторг и еще острее сожалел о своих непростительных поступках. Вдоволь наигравшись, малыш весело топал к ним и тянул ручки то к Кристиану, то к Марио. Но чаще к Марио. На Кристиана он предпочитал смотреть: очень вдумчиво, внимательно и как будто удивленно. Словно не понимая, что с ним не так.
Первое слово Дарроу пропустил. Это случилось ранним утром, когда Кловис только проснулся, и Марио ласково поправлял его снежные локоны. Совершенно неожиданно мальчик поднял голову и очень четко, уверенно проговорил: «папа». Несколько секунд Марио не мог поверить своим ушам, а затем счастливо рассмеялся, трепетно целуя его в макушку. С тех пор Кловис его только так и называл и, кроме того, быстро впитывал многие другие слова. Прошло немало времени, прежде чем он удостоил Кристиана почетного звания «Ты». Когда глава дома заходил в комнату, малыш вставал в кроватке и, держась ручками за перила, весело твердил: «Ты пишел». Надо заметить, Кристиан радовался этому кратенькому имени еще сильнее, чем Марио «папе».
Да, Кловис, сам того не сознавая, приносил огромное утешение своим одиноким, сломленным родителям. В его присутствии они не могли быть несчастными. Марио, хотя и не желал показывать свои истинные чувства при муже, часто смеялся, когда он находился рядом, потому что Кловис никого не мог оставить равнодушным. Так же, как и Кристиан чувствовал невероятное удовлетворение, находясь в присутствии сына, которое не видел смысла скрывать.