Дневник. На Поместный Собор. 1917–1918

8–21-е августа — вторник — понедельник.

8-го числа, во исполнение распоряжения Св. Синода, происходило в Новгороде, как и во всей России, епархиальное собрание духовенства, клириков и мирян для выбора членов Собора*. Прибыло 300 выборщиков. Помещение для них было приготовлено в Семинарии*. Сегодня я служил литургию и молебен в храме Антониева монастыря* в сослужении духовных выборщиков. Пред литургиею принесена была выборщиками чудотворная икона Знамения Божией Матери*, которая затем во все время выборов, так сказать, председательствовала в нашем собрании. Выборы происходили под моим земным председанием в семинарском зале с трех часов дня до трех часов ночи, и на другой день с девяти до трех дня. Выборы происходили в надлежащем порядке. Выбранными оказались хорошие люди, церковные: священник с. Крохина Белозерского уезда Щукин, псаломщик И. Н. Сперанский, кандидат богословия Е. В. Скородумов, преподаватель Тихвинского училища, кандидат богословия Η. Ф. Миклашевский, член Череповецкого окружного суда и крестьянин Череповецкого уезда Надеждин*.

По характеру и настроению этот Съезд* куда был выше и лучше майского Съезда*, который вернее назвать митингом. Несколько омрачился этот Съезд хулиганскими выходками каких-то смутьянов, из так называемой партии обновления, или Бабкинской, по имени водителя ее священника Бабкина*. Потерпев крушение на первом Съезде в своих попытках возбудить против меня епархию, они теперь вздумали было агитировать в том же направлении. Но, не смея действовать открыто, они прибегнули к подлым анонимам и в печатном виде раздавали их членам Собрания*. Обвиняли меня, конечно, в самодержавии, «подобном самодержавию Николая II», следовательно, и в том, что я не утвердил Консистории с мирянами*, раздела братских доходов, — хотя все это было решено Синодом для всей России, и разного рода другие инсинуации. В другой прокламации были инсинуации против преподавателей Семинарии, которых-де не нужно выбирать, так как они архиерейские прислужники. Но эти гадости достигли как раз противоположных результатов. Ответом на них был единодушный взрыв негодования против анонимных пасквилянтов и такое же единодушное проявление любви и сочувствия ко мне, а вместе и доверия. Таким образом за короткое время я, говоря по-модному в настоящее время, дважды избран своею паствою. 11-го в пятницу, в два часа дня, помолившись в Святой Софии*, я выехал через Петроград в Москву. Прибыл в Петроград в одиннадцать вечера и остановился у архиепископа Вениамина. 12-го в субботу никуда не выезжал и не выходил. С двенадцати до трех происходило здесь же в зале под моим председательством собрание Всероссийского Александро-Невского братства трезвости*. Все умирает оно и никак не может умереть. В девять вечера выехали мы с архиепископом Вениамином в Москву, куда прибыли в десять утра. Никто нас не встретил. Пришлось самим носить вещи за отсутствием носильщиков. Извозчики запрашивали неимоверные цены. С большим трудом удалось нанять извозчика за шесть рублей до Заиконоспасского монастыря*, в котором назначено было местопребывание архиепископу Вениамину, а мне — в Епархиальном доме*. На пути обогнал нас бывший Обер* на таком же «ваньке»* с радостным приветом: «Здравствуйте, владыки, здравствуйте», высоко подымая шляпу. Не могу сказать, чтобы такая встреча с «историческим» Обером, сделавшим столько зла Церкви, была приятною.