Алле-гоп! (СИ)
- Автор: Старки
- Год: 2014
- Язык: русский
- Год: http://ficbook.net/readfic/1938100
- Жанр: Остросюжетные любовные романы
Электронная книга - «Алле-гоп! (СИ)». Краткое содержание книги:
Примечания автора:
«оберман» - верхний в цирке, тот, кто подлетает, зависает, переворачивается.
«унтерман» - нижний в цирке, силовая опора для верхнего, тот, кто подкидывает, ловит и вновь выбрасывает.
Но цирк здесь абсолютно ни при чём!
БДСМ - без философии, намеки
— Кнут, — словно он хирург — «тампон», «зажим», «скальпель», ну и кнут…
Влас не собирался калечить Славку, он хотел ударить слабо, он хотел лишь наказать… И после показательного страшного всхлёста по полу он ударил дрожащее тело поперёк спины. На белой коже тут же образовалась красная дорога боли. Но Славка не вскрикнул, не выгнулся, не вздрогнул. Молчал. Влас даже помедлил, он прислушивался, приглядывался. И что–то заставило его взглянуть в большое зеркало. Всё железо в пыль, все жилы обесточили, вся решимость вон: Славка ПЛАКАЛ! Дальше Влас помнит смутно. Он откинул в угол кнут, подлетел к тельцу, захотел повернуть лицо к себе, но парень сопротивлялся, он не хотел, чтобы его слёзы хоть кто–то видел, тем более Влас.
— Слава, ты плачешь? Слава, прости меня, не плачь… Слава, не надо, — лихорадочно зашептал Влас, обнимая дрожащее тело. — Слава, я не буду тебя наказывать, только не плачь… — Слёзы мелкого произвели на Северинова шоковое воздействие, он пытался расстегнуть ремни, но почему–то получалось плохо. Он начал растирать Славку, желая согреть, унять дрожь, успокоить, но у того это вызвало обратную реакцию: парень теперь трясся от рыданий.
— Я–а–а… х–х–хотел–л–л оставить тебе п–п–подарок… думал, что п–п–позвоню потом, скажу, ч–ш–што С–с–суча–а–ара х–х–хранит подарок… Ч–ш–штобы ты поискал… А он сломался… Ы–ы–ы… Я ни на что не гожу–у–усь… Кому я ну–у–ужен ваще… Ы–ы–ы… — парень ревел.
— Дурачок, как это ты не годишься? Ты мне нужен. Не плачь, — Влас наконец ослабил ремни и высвободил запястья Славки, подхватил его на руки и понёс из этой комнаты, из этих идиотских отношений, от себя такого подальше. Насколько подальше? К себе в спальню.
Не бросил — осторожно положил на постель. Скинул свой пиджак, вытащил галстук и прижал собой голого Славку. Словно на излёте сознания он начал сцеловывать солёные следы со щёк и скул парня, бездумно повторяя только одну фразу: «Только не плачь. Только не плачь». Потом солёная кожа закончилась — ни на шее, ни на груди, ни в локтевых изгибах, ни на животе не было соли, только жар и гул. Славкин вкус — это свежесть огурца и арбуза, с нотами лета и озорства, а остатки слёз на лице — это брызги моря, что слетели с хвостов юрких рыб. Вдруг Влас остановился, вытянулся к Славкиному лицу, окунулся в его голубые глаза и спросил, уже не ревевшего парня:
— Слав, я увезу тебя на море, в жару, к твоим любимым рыбам и кораллам, туда, где ты будешь собой. Поедешь?
— Влас, — прошептал Славка, — мне немного страшно. Ты… будь осторожнее.
— Буду.
И Влас стал остервенело раздеваться: маленькие пуговки на жёстком воротничке не хотели поддаваться, носки лениво стягивались, упирались, штанины путались. Влас был не похож на себя. Где та царственная величавость, где та снисходительная улыбка и умело направленные действия? Их нет. Он словно слепой тыкался носом, губами в разные части Славкиного тела, судорожно сжимал его коленки, ягодицы, плечи, нежно кусал то в пупок, то в ключицы. Влас и не заметил, когда Славка начал ему отвечать, когда он протянул руки и раздвинул ноги, когда он притянул его к своему лицу и заставил поцеловать в губы. Здесь Влас задержался надолго. Здесь исчезла судорога и спешка. Он стал сосредоточенно изучать губы мелкого, гнаться за его языком. Не поцелуй, а сальто–мортале, смертельный номер для неприступности и самообладания Северинова. Вот, значит, как умеют целоваться за МКАДом, вот, значит, в чём крутость этого ниочёмыша Славика Бубенцова! Надо же, как можно совпасть! Какие неожиданные социально–сексуальные комбинации предлагает жизнь! Влас отчётливо осознал, что это те самые губы, это тот самый вкус, те самые соски, то самое дыхание, что показаны только ему. Что этот комплект ему жизненно необходим, и какое счастье, что всё это перед ним. В паху ухало всё сильнее, рука сама направилась вниз, чтобы сделать что–нибудь полезное, чтобы удержать и взнуздать эту силу, что рвалась гулом страсти. Да, это животная страсть, да, здесь нет ничего рационального. Но Влас упивался этим состоянием и упивался Славкой.
Непонятно как в его руках оказался презерватив. Наверное, мелкий залез в тумбочку, он же знает где что лежит: где Хемингуэй, где обойный клей, где фондюшница… Влас раскатал резинку по члену и хоть на секунду протрезвел, вспомнил о том, что нужна какая–нибудь смазка, нашёл в себе силы добежать до ванны, где было масло с ментолом для кожи. Не стал переворачивать Славку, хотел видеть эти развратные голубые глаза и опухшие губы, хотел контролировать по ним, чтобы не причинить много боли. Не надо боли! Поэтому долго растягивал, находясь уже на издыхании сам. И только когда Славкины руки перестали слушаться рассудка, а глаза стали закатываться, он в него вошёл.
— Ах–х–хуеть! — вскричал… Влас.
— Да уж, — подтвердил под ним Славка…
«Неважно, что будет завтра. Пусть он даже выкинет что–нибудь эдакое, от чего у американцев вытянутся лица. Он уже мой, он теперь и сам не уйдёт. С такими глазами не уходят. Такое довольное сопение не доверяют просто так. Такие поцелуи не оставляют даром. Он останется. Мы завтра будем вместе отмываться в душе, ведь в ванной рыбы. И не пойдём на пробежку. Пусть он поспит. Моё чудо. Какое счастье, что он сломал аквариум!» — размышляя так, уставший Влас долго не мог заснуть. Он всё разглядывал и разглядывал Славку. Он гордился им. Он уже много раз припадал к мочке уха и таял от нежности, от такого нового для себя чувства. «Завтра, завтра у меня будет новая жизнь, ведь начиная с этой ночи я счастлив!» — словно жар–птицу за хвост, поймал мысль Влас, падая в желанный тягучий сон.
Дамы и господа! Смертельный номер! Слабонервных просим удалиться! Головокружительный кульбит! Нижний и верхний акробаты отчаянно рискуют! Они действуют без страховки! Внимание… и… алле–гоп! Музыка! Туш!
______________________
*Веримент — вид банковской операции: перевод средств с одного текущего счёта на другой.
========== Номер одиннадцатый: «Фокусы с исчезновением» ==========
— Мы проспали на зарядку! — взвыл в ухо Славка.
— Сегодня можно… — разлепляя глаза, ответил Влас. — Имеем право.
— Эх ты! В воспитании что самое главное? Си–сте–ма!
— Ничего страшного, нам всё равно позже выходить. Сейчас бриться, мыться, костюм отглаживать, в одиннадцать Наташа придёт, будет маникюр делать…
— О–о–о… — грустно застонал Славик.
— Никаких «о»!.. Ты вообще как?
— Об косяк.
— А это что значит? Хорошо или плохо?
— Плохо. Жопа болит, совесть чешется, душно, так как ты всю ночь на меня свои конечности укладывал. Танцевать сегодня буду враскорячку, вот так! — Славка задрал голые ноги и изобразил в воздухе какие–то невнятные косолапые движения. — Раз–два–три, раз–два–три…
— Сойдёт. Ты, главное, маму мою пригласи, она любого закружит… Слав, поцелуй меня.
— Ещё чего! Я чо, пидорас?
— Хм. Что–то ты совсем распоясался. — И Влас навалился на мелкого. — То, что я сошёл от тебя с ума, не означает, что ты можешь материться, чокать и не слушаться меня…
— Как? А фаворитам полагаются льготы и поблажки!
— Ишь ты… Фаворит! Никаких поблажек, и когда я говорю «целуй», то целуй. — И сам присосался к Славкиным губам.
Здорово! Влас опасался, что с утра будет прятание глаз, неловкое объяснение, нарочитая задумчивость, но Славка всё же неизменен: он быстро прощает, радуется каждому дню, адаптируется к любой странности. Он как бамбук — просверлит своим оптимизмом любой камень, выживет, если его будут топтать, не сломается, если его будут гнуть. Поэтому и утро бодрое, и шутки привычные, и затрещины за «чо» неизменные. Славка прикольно изображал, как ему, бедному, трудно ходить после вчерашнего: губёшки поджимает, ноги на ширине плеч, колени полусогнуты, шаги мелкие, как будто по стеклу наяривает. Но Влас подсмотрел: когда его рядом нет, Славка ходит нормально, да и блеск в глазах, и болтливость выдавали, что с мелким всё в порядке.
К полудню они были готовы: один — предъявить себя, нового, миру, другой — побеждать все обстоятельства, выигрывать во всех спорах мира. Сначала нужно было заехать в офис, там рабочие переговоры с юристами и помощниками господина Хилла, с рабочими лошадками. Славка кукольным мальчиком сидел на стуле в углу конференц–зала, вслушивался в диалог без пяти минут партнёров. И только после двухчасовой сверки каждого слова договора, после шушукания Власа с серым кардиналом «E–TRADE Bank» Роном Пфейфером по поводу хитрых идей по обходу налога на спот–операции, после кофе–брейк, на котором все расслабились и посплетничали о коррупционных издержках трансакций, все двинули в «Мариотт», в парадный зал, где было всё приготовлено для акта торжественного подписания договора о сотрудничестве двух банков. Там уже и фуршет искрился дорогим шампанским, и музыканты прочищали голоса своих скрипок и флейт, и официанты одеревянили спину и пришили сладкие улыбки на лица, и медиа–аппаратура для показа презентационных роликов нагревалась — ещё чуть–чуть, и всё заработает.