Насколько прочно Основание
- Автор: Вебер Дэвид Марк
- Серия: Сэйфхолд #5
- Язык: русский
- Переводчик: Николай Порфирьевич Фурзиков
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Насколько прочно Основание». Краткое содержание книги:
Чаризанская империя, рожденная в войне, всегда знала, что должна бороться за свое выживание. Однако большинство его субъектов даже сейчас не знают, насколько больше он борется. Император Кейлеб, императрица Шарлиан, Мерлин Атравес и их самый близкий круг самых доверенных советников знают. И потому, что они это делают, они знают, что наказание, если они проиграют, будет намного хуже, чем их собственная смерть и уничтожение всего, что они знают и любят.
Use the arrow to expand or collapse this section
В течение пяти лет Чарис пережила всю Церковь Бога, и коррумпированные люди, которые контролируют ее, бросили на островную империю. Цена была высока и оплачена кровью. Несмотря на цепочку упорных морских побед, Чарис все еще находится в обороне. Он может держаться в море, но если он хочет выжить, он должен победить Церковь на своей собственной земле. Но как он вторгается на материк и ведет войну с врагом, население которого превышает его собственное пятнадцать к одному? Как это мешает этому массивному противнику восстановить свои флоты и снова атаковать?
У Чарис нет ответа на эти вопросы, но ей нужно его найти…быстро. Жестокие пытки и отвратительные казни инквизиции уносят все больше и больше невинных жизней. Его агенты разжигают восстание против единственных материковых королевств, симпатизирующих Чарис. Религиозные террористы были отправлены, чтобы сеять хаос против подданных Империи. Убийцы преследуют императора и императрицу, их союзников и советников, а также невинного мальчика, которому еще нет одиннадцати лет, чей отец уже убит. И Мерлин Атравес, кибернетический аватар молодой женщины, умершей тысячу лет назад, наконец узнал, что спит под далеким храмом в Церкви Бога, ожидающего города Сиона.
Мужчины и женщины, борющиеся за свободу человека и терпимость, построили фундамент для своей борьбы в Империи Чарис своей собственной кровью, но будет ли этот фундамент достаточно прочным, чтобы выжить?
— Могу я спросить, почему вы так уверены в этом, ваша светлость? — осторожно спросил Рейно.
— На самом деле все очень просто. — Клинтан пожал плечами. — Если он подтолкнет меня к тому, чтобы заполучить его… удаленным, не останется никого, кто мог бы спорить со мной. Ты думаешь, Трайнэр или Мегвейр проведут какие-нибудь линии и посмеют заставить меня не переступать через них? — смех великого инквизитора был коротким, презрительным лаем. — Не за тысячу лет, Уиллим. Не за тысячу лет! И Робейр это знает. Он знает, что все его драгоценные проекты, все его «более добрые, мягкие» планы и благочестивые устремления, любая возможность «обуздать мои излишества» отправятся прямо в дерьмо вместе с ним, и он не позволит этому случиться. По его мнению, единственный шанс, который у него есть для искупления, — сделать что-то хорошее в мире, чтобы компенсировать все те годы, когда он был так же предан практической стороне поддержания авторитета Матери-Церкви, как и любой из нас. Он не сможет этого сделать, если умрет, и это больше, чем любой страх перед Вопросом или Наказанием, остановит его. Он всегда сможет найти какой-нибудь способ оправдать то, что не нападает прямо на меня, потому что он должен сделать все возможное, чтобы свести к минимуму «ущерб», который я наношу.
Рейно просто посмотрел на него. В кои-то веки даже адъютант-шулерит растерялся, не находя слов, и Клинтан снова усмехнулся, более естественно.
— Робейр, к сожалению, один из тех людей, которые верят, что у человека действительно лучшая природа. Он искренне думает, что может обратиться к той «более доброй, мягкой» стороне, которая, как он уверен, действительно есть у большинства людей. Он не признает, что причина, по которой Бог дал Шулеру полномочия устанавливать дисциплину Матери-Церкви, заключается в том, что благодаря Шан-вэй у человека нет лучшей природы. Во всяком случае, больше нет. Бог и Лэнгхорн попробовали идею Робейра о любящей мягкости, о том, чтобы умолять людей поступать правильно, и человечество отплатило им, приняв мерзость Шан-вэй. Что? Робейр думает, что он больше святого Лэнгхорна? Больше, чем сам Бог? Что человечество внезапно откроет для себя «лучшую природу», которой у него не было с самого начала Творения только потому, что он, великий Роб Дючерн, полон решимости обратиться к ней?
Губы великого инквизитора дрогнули, как будто он хотел плюнуть на землю, но он заставил себя глубоко вздохнуть, раздув ноздри.
— Что бы ни происходило у него в голове, он просто неспособен понять, что человек не примет Божью волю и не примет Божью власть без железного стержня дисциплины. Люди снова и снова демонстрируют, что до тех пор, пока их не заставят делать то, чего, как они знают, хочет от них Бог, они этого не сделают. У них нет ни ума, ни воли, ни понимания, чтобы сделать это, и они слишком тупы даже для того, чтобы признать свою собственную глупость без нас, чтобы разъяснить им Божью волю!
— Именно поэтому Робейр не понимает работу инквизиции, ее обязанности — ее долга. Он не желает признавать то, что должно быть сделано, поэтому притворяется, что этого не должно быть. Он готов осудить нас за это, пока его руки чисты, и он искренне верит, что мы излишне суровы. Что мы могли бы отказаться от этого железного стержня, если бы только захотели. Что ж, мы не можем, если только не будем готовы увидеть, как все, за что выступает Мать-Церковь, превратится в руины, но это нормально. Потому что до тех пор, пока он верит, что может продолжать делать что-то «за кулисами», чтобы смягчить наши «эксцессы», он будет продолжать сохранять свою способность делать это. Он пойдет на любые компромиссы со своей собственной душой, на которые ему придется пойти, чтобы достичь этого. И что это значит, Уиллим, так это то, что было бы почти невозможно довести его до того, что он решил, что ему больше нечего терять, и открыто напал на нас, потому что он будет продолжать цепляться за эту ответственность, чтобы творить добро, чтобы компенсировать наше «зло».
Рейно на мгновение отвел взгляд, глядя на небо над Сионом, тронутое более холодной, яркой осенней синевой. Последние цветы опали в изысканных садах за замысловатыми фонтанами Площади Мучеников, и осенний цвет проникал в листву. Слишком скоро снова наступит зима, и снег и лед снова сомкнутся вокруг Храма. Он подумал об этом, затем снова посмотрел на своего начальника.