Насколько прочно Основание
- Автор: Вебер Дэвид Марк
- Серия: Сэйфхолд #5
- Язык: русский
- Переводчик: Николай Порфирьевич Фурзиков
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Насколько прочно Основание». Краткое содержание книги:
Чаризанская империя, рожденная в войне, всегда знала, что должна бороться за свое выживание. Однако большинство его субъектов даже сейчас не знают, насколько больше он борется. Император Кейлеб, императрица Шарлиан, Мерлин Атравес и их самый близкий круг самых доверенных советников знают. И потому, что они это делают, они знают, что наказание, если они проиграют, будет намного хуже, чем их собственная смерть и уничтожение всего, что они знают и любят.
Use the arrow to expand or collapse this section
В течение пяти лет Чарис пережила всю Церковь Бога, и коррумпированные люди, которые контролируют ее, бросили на островную империю. Цена была высока и оплачена кровью. Несмотря на цепочку упорных морских побед, Чарис все еще находится в обороне. Он может держаться в море, но если он хочет выжить, он должен победить Церковь на своей собственной земле. Но как он вторгается на материк и ведет войну с врагом, население которого превышает его собственное пятнадцать к одному? Как это мешает этому массивному противнику восстановить свои флоты и снова атаковать?
У Чарис нет ответа на эти вопросы, но ей нужно его найти…быстро. Жестокие пытки и отвратительные казни инквизиции уносят все больше и больше невинных жизней. Его агенты разжигают восстание против единственных материковых королевств, симпатизирующих Чарис. Религиозные террористы были отправлены, чтобы сеять хаос против подданных Империи. Убийцы преследуют императора и императрицу, их союзников и советников, а также невинного мальчика, которому еще нет одиннадцати лет, чей отец уже убит. И Мерлин Атравес, кибернетический аватар молодой женщины, умершей тысячу лет назад, наконец узнал, что спит под далеким храмом в Церкви Бога, ожидающего города Сиона.
Мужчины и женщины, борющиеся за свободу человека и терпимость, построили фундамент для своей борьбы в Империи Чарис своей собственной кровью, но будет ли этот фундамент достаточно прочным, чтобы выжить?
Затем все его люди были закованы в цепи, привязаны к своим кострам, и остался только он. Пара инквизиторов потащили его мимо его людей, но он нашел в себе силы стряхнуть их руки и идти — медленно, но уверенно, своими силами, в последний раз встречаясь взглядом с каждым человеком, которого он проходил, — к платформе, которая была зарезервирована для него. Платформа с колесом и стойкой, раскаленные добела утюги, ожидающие в своих гнездах из раскаленных углей.
Он жаждал последней возможности бросить вызов инквизиции, выступить от имени своих людей, высмеять выдвинутые против них обвинения, но они отняли у него это, когда отрезали ему язык. Он все еще мог кричать — они доказали ему это, — но они лишили его способности отрицать «признание», которое они собирались прочитать и приписать ему. Он держался, он никогда не признавался и не подписывал ни одной чертовой вещи, но это была не та история, которую они собирались рассказать. Он знал это. Они объяснили ему это в ухмыляющихся подробностях в последней отчаянной попытке заставить его подписать признание, и его огорчало, что он никогда не сможет исправить ситуацию. Не столько за себя, сколько потому, что это означало, что он тоже не мог говорить за своих людей.
Это не имеет значения, — подумал он, поднимаясь по ступенькам на платформу, и его глаза наполнились ненавистью и вызовом, когда они наконец встретились с Жаспаром Клинтаном лично. Любой, кто поверил бы лжи Клинтана в первую очередь, никогда бы не поверил ничему из того, что я сказал. И любой, кто знает правду о Клинтане, уже знает, что я бы сказал, если бы мог. Эти люди, мой император, моя императрица и мой флот, они знают, и придет время, когда они отомстят за каждого из моих людей.
Он увидел факелы, бледное пламя в холодном осеннем солнечном свете, когда инквизиторы направились к его закованным в цепи и беспомощным людям, и его живот сжался. Сначала они собирались сжечь остальных, дать ему послушать их крики и понаблюдать за их мучительной смертью, прежде чем настанет его очередь. Это была своего рода «утонченность», которую он ожидал от инквизиции Жаспара Клинтана.
Еще двое инквизиторов схватили его за руки, вытянули их, приковав цепями к дыбе, и Жаспар Клинтан шагнул ближе к нему. Лицо великого инквизитора было старательно спокойным, с выражением строгой решимости, когда он готовился разыграть финальную реплику этого тщательно продуманного фарса.
— Вы слышали суд и приговор святой Матери-Церкви над вами за ваше богохульство, вашу ересь, ваше бессмысленное неповиновение Богу и верность Шан-вэй, Гвилим Мантир, — сказал он, его голос звучал четко. — Вы хотите что-нибудь сказать, прежде чем приговор будет приведен в исполнение?
Глаза Клинтана сверкнули удовлетворением, когда он задал вопрос, на который, как он знал, Мантир не мог ответить. У его жертвы не было возможности выразить свое неповиновение, продемонстрировать свое неприятие вынесенного ему приговора и приговора, но также не было возможности, чтобы кто-либо в этой наблюдающей толпе узнал, что у него отняли голос еще до того, как был задан вопрос. Они увидят только перепуганного еретика, слишком напуганного приближением вечного проклятия, которое он заслужил, чтобы сказать хоть слово.
Сэр Гвилим Мантир оглянулся на злорадствующего великого инквизитора, пока Клинтан наслаждался своим триумфом… а затем плюнул прямо в лицо викарию.
— Мне это не нравится, отец, — с несчастным видом сказал Стан Малдан, опускаясь на колени в закрытой кабинке исповедальни. — Мне это совсем не нравится. Откуда это исходит?
— Не знаю, брат, — ответил отец Лари Трейгер, настоятель церкви святого Бейлера, хотя он не был так уверен в этом, как ему хотелось бы.
— Все так… неправильно, — сказал Малдан, его глаза были встревожены, и Трейгер ласково улыбнулся ему.
Брату Стану было под пятьдесят, редеющие волосы постепенно седели, и во всем его теле не было ни единой злой косточки. Насколько мог судить Трейгер, амбициозного тоже не было, что, вероятно, объясняло, почему брат Стан в его возрасте все еще был всего лишь пономарем Ордена Пера. И уж точно не из-за недостатка способностей, веры или трудолюбия!