Великолепная Фиасоль

Пока папа читал мамину речь, улицу пересёк Лев, кот Клары из дома напротив. Он остановился и стал на расстоянии следить за происходящим.

Фиасоль наблюдала за ним. Она знала, что Хансина не была бы рада, тому что Лев присутствует на её похоронах.

Папа продолжал читать речь:

– Очень хорошо, когда человек тоскует, потому что тогда он обогащается приятными воспоминаниями. Нам будет не хватать Хансины, она была красивой, нежной и милой, мы никогда не забудем её и дружбу, которую она подарила нам.

Лев вбежал во двор. Он пересёк цветочную клумбу, важно прошествовал по траве и сел рядом с папой.

– Мне кажется это неприличным, – сказал папа и посмотрел на Льва.

– Конечно, – сказала Фиасоль. – Хансина ни за что не допустила бы этого. Она очень рассердилась бы.

– М-м, не прогоняйте его, – сказала мама. – Мне кажется, очень хорошо, что он пришёл попрощаться. Теперь, когда Хансины больше нет, жизнь у бедняги Льва будет гораздо скучнее.

Лев сидел рядом с папой неподвижно, словно статуя, и смотрел в могилу.

Бидда шмыгнула носом и засмеялась:

– Теперь он, наверное, будет ссориться с Йенсиной.

– Ему это вряд ли покажется интересным, – ответила Пиппа. – Он безо всякого почтения относится к Йенсине, а Хансины боялся.

Фиасоль положила на гробик маленькое письмо. Это была песня, которую сочинили сёстры.

– Спи, Хансина, вечным сном, – тихо сказала она, и в могилу упала слеза.

Лев встал и хотел спрыгнуть в могилу, но папа помешал ему.

– Нет, мой мальчик, до этого места, но не дальше. Тебе не место в могиле Хансины. Уходи! – Он шикнул на кота, и тот бросился прочь.

Лев убежал не очень далеко, уселся на улице и стал наблюдать, как папа засыпал маленький гроб землёй, потом сёстры принесли цветочные горшки и поставили около могилы.

Немного позже Фиасоль вышла во двор, чтобы поставить свечки в футляре рядом с Хансиной. Она привела в порядок цветы и перенесла к могиле садовую скамейку, чтобы можно было посидеть у Хансины.

– Вот так, – решительно сказала она. – Это роща Хансины. Это будет местом, где можно посидеть и подумать.

Вдруг прилетела пара уток и уселась рядом с могилой Хансины.

Фиасоль рассмеялась.

– Добро пожаловать, – сказала она. – Это место отдыха уток. Прилетайте! А я принесу хлеб.

Фиасоль вошла в дом, а пара уток стала расхаживать около могилы Хансины, словно ожидая, что им дадут хлеба.

– Мама, – крикнула Фиасоль, войдя в дом. – К Хансине прилетели утки, они ждут, что их покормят хлебом.

Бидда выглянула в окно.

– Да, эта семья уток, которая прилетала и раньше. Я уверена, что это те же самые утки.

– О, как интересно, – сказала мама и вышла в пижаме и домашних туфлях. – Интересно, что они прилетели именно сегодня.

Мама взяла хлеб и вышла следом за Фиасоль.

Утки вразвалочку шли к ним, явно ожидая получить лакомства.

Между тем в тени деревьев прятался Лев, внимательно наблюдая.

И вдруг он выпрыгнул из своего укрытия и совершил нападение на уток, которые успели взлететь, и Льву ничего не перепало. Но лучше бы Лев не делал этого, потому что ничто в мире мама не ненавидела больше, чем охоту Льва на птиц.

Мама ужасно рассердилась. Она схватила швабру, лежавшую в траве, и бросилась за котом. Лев тут же пустился в бегство, а мама побежала за ним с высоко поднятой шваброй.

У новых жильцов соседнего дома высоко взметнулись брови, когда, приступив к первому завтраку на новом месте, они вдруг увидели женщину в пижаме, пробегавшую мимо окна их кухни со шваброй в руке.