Молчание [ЛП]

На шее — толстый кожаный ошейник, закрывающий его от горла до ключиц. Шесть цепей спадают с его висков идеальными дугами, которые начинаются под подбородком и заканчиваются у ключиц.

На голове — копия золотой короны с шипами.

Глаза, такие же черные, как мои собственные, смотрят на меня со свежевыбритого лица, знакомого, такого чертовски знакомого…

— Спаси ее. Направь ее. Она нуждается.

Его рот не открывается, но его голос звучит громко и четко, рокочущий, оглушительный звук, который становится громче с каждым мгновением, когда я не реагирую…

Мои глаза распахиваются в пустоте коридора, все следы кого-либо исчезли.

Черт. Я снова хожу во сне.

Слишком потрясенный и дезориентированный, чтобы обращать внимание на резьбу на стенах, я поспешно покидаю коридор, ведущий в катакомбы, и возвращаюсь в свои комнаты. Биение моего сердца — это раздражитель, спутник, причиняющий мне боль, о которой я не просил. От которого я не могу избавиться.

Страх — едва заметное пятнышко на горизонте голодного сердца. Это голод, который терзает его. Эта похоть, которая лишает меня разума.

Потея, борясь с дрожью, я вызвал трех рабынь для удовольствий в свою комнату. Обычно я сам отправляюсь в гаремы, но здесь мне никак не удастся добраться туда, не напав на кого-нибудь по пути.

Они прибывают в шквале обнаженной плоти, твердых сосков, покачивающихся бедер и удлиненных клыков. Стратегически расставленные драгоценности, призванные подчеркнуть их фигуры, игнорируются. Их желание прикоснуться ко мне, почувствовать меня, попробовать меня на вкус, игнорируется.

Я раскладываю всех троих на своей кровати — впервые за целую вечность у меня на ней была женская компания — и по вонзаюсь в них. Вхожу во все части их тел, которые они предлагают. Это дикое осквернение, небрежная атака. В какой-то момент все трое стоят передо мной на коленях на кровати, счастливо стонут, облизывая мой член и яйца, а я по очереди высасываю из их запястий столько, сколько могу.

Я почти ничего не чувствую. Я почти не чувствую их. Они — никчемная замена ей, той, которую я действительно хочу. Той, о ком я не могу перестать думать. Вспоминать.

Она преследует меня.

Мои сны преследуют меня.

Кажется, я окончательно схожу с ума.

После этого я отсылаю самок, хотя по их раскрасневшимся, довольным лицам ясно, что они хотят остаться еще на один раунд. Раскаяние наступает сразу же, запах нашей крови и оргазмов настолько густой среди моих простыней, что быстро заражает всю комнату.

Раздраженный собой и этой болезненной слабостью, я сажусь за компьютер и просматриваю последние записи на почте. Одно сообщение, кажется, взывает ко мне с силой неонового блика, мигая в верхней части моего почтового ящика.

Это отчеты нашего кибернетического подразделения — того, лидером которого только что назначили Каламити.