Молчание [ЛП]

В чем проблема этой маленькой девочки?

Я бросаюсь за ней, пытаюсь дотянуться до ее руки.

Она ускользает от меня, даже не оглянувшись.

— Они нашли воина-влакинца среди Цекле, — толстая, низко висящая ветка появилась прямо на ее пути…

Она сорвана прямо с дерева и летит, как ракета, по лесу. Удар, проникающий сквозь другое дерево в сотне ярдов, является тяжелым последствием. Животные реагируют повсюду, разбегаясь по укрытиям и выпуская предупреждающие крики для других в своем роде.

Твою мать. Даже молодые вампиры невероятно сильны, но им обычно требуется больше столетия, чтобы это сделать.

— Каламити…

— Они нашли его, потому что, очевидно, теперь они работают сообща. Я подслушала их. Они держат Влакина в плену, чтобы вернуть его в темницу для допроса. Все это ты бы знал, не перестав соображать, в тщетной попытке управлять мной!!

— Ничто из этого не объясняет, почему ты рискуешь своей жизнью, находясь здесь! — рычу я ей в спину, отправляя оставшиеся формы жизни вокруг нас в очередной раунд хаоса.

Странный, эротически звучащий рык выходит из нее, за несколько секунд до того, как она оказывается передо мной, глаза становятся совершенно черными. Обнажив маленькие клыки, она толкает меня изо всех сил.

Я реагирую так же, как и мои конечности, мои ноги слишком быстро отрываются от земли, чтобы я мог понять, что происходит. Я моргаю, и следующее, что осознаю, моя спина врезается в скалу, сила моего древнего тела заставляет его опасно дрожать от удара.

Большой кусок приземляется мне на голову, а перед глазами вспыхивают маленькие вспышки света.

Каламити снова передо мной, зубы перегрызли ее обнаженное запястье, потекла кровь.

— Ты хочешь контролировать меня и поддерживаешь себя красивой ложью. Это все ради империи. Законы. Почитание брата, которому ты служишь и который так меня любит.

Я уже вдыхаю запах ее крови, широко раскрытые глаза смотрят на ужасную рану, которую она нанесла себе сама. Ослепленный мерцающим, густым красным пульсом жизни, когда она подошла еще ближе, запястье поднялось.

Клянусь, я вижу, как бьется ее гребаное сердце. В каплях, которые падают, не отведанные, не тронутые, чтобы окрасить лесной настил ее сущностью.

— Но ты недостаточно храбр, чтобы признать, что это на самом деле такое, дядя.

Как потерянное существо я схожу с ума и шиплю на нее, мои клыки похожи на собачьи, и чудовищны по сравнению с ее крошечными и элегантными.

— Каламити, уйди, остановись…

— Ты все портишь, — шепчет она, глаза печально мерцают, — Разрушаешь, потому что не можешь отпустить свои старые убеждения. Ломаешь то, что могло бы получиться, своим несокрушимым упрямством.

Что она… Не имеет значения.

Убирайся от нее. ПОКА ТЫ НЕ СОЖРАЛ ЕЕ.