Делай, что можешь [litres]

Ей нравилось поучать, и я не мешал.

– Это Европа, Великобритания, одна из великих держав наряду с Россией и Францией. Папа говорит, наша фамилия Жандровы от иностранного предка пошла. В тысяча восемьсот двенадцатом году в плен попал, да так и остался. Скорее всего, врет, – как о привычном сказала. – Французская фамилия такая бывает – Жандр, есть старый дворянский род, да мы к ним никаким боком. Наверное, предок был из крепостных генерала Жандра.

Я мысленно тяжко вздохнул. Чем больше узнаешь, тем хуже приходится. Теперь какие-то крепостные. При крепости жили? Ну, не изучали у нас подробно историю России, даже про Европу давали в самых общих чертах. А позже мне вся эта чушь без надобности была. Даже когда задумался об изменениях. Двадцатый век с упором на определенные тенденции штудировал. Причем искал узловые точки. А далекое прошлое интересам нисколько не мешало.

В принципе, регулярно доставал вопросами девочку, за неимением более образованных рядом и нежеланием насторожить раньше времени родителей. Непременно ведь передадут про странные слова. Вот и приходится до поры пользоваться ее подсказками. Если чего не знала, Катя моментально переводила разговор на другое. Но не оставляла так, а обязательно выясняла ответ в школе и на следующий день принималась наставлять, чувствуя превосходство и полагая, что ее хитрость незаметна. Какая разница, пусть ей будет приятно. Главное, получить нужное.

Иностранные языки пока без надобности. Русского и так хватает, и важно подтянуть его до отсутствия косноязчия. Хорошо, есть газеты, и можно улучшать речь тамошними оборотами, заодно борясь с падежами и неопределенными формами. Важно не лезть до поры в редакционные статьи о политике. Есть и другие страницы без массы здешних разборок. Люди везде люди, даже в другом мире. Московская газета сообщает:

«Приведение смертного приговора в исполнение через повешение осужденного за вооруженное нападение и несколько убийств», «Забастовали извозчики, требующие повышения таксы за проезд и отмены обязательной формы одежды», «На общественных работах приняли участие две тысячи семьсот тридцать два человека, облагораживая улицы столицы», «Красным Крестом открыта столовая для нуждающихся на сто тридцать человек», «Оштрафование газеты градоначальником генералом Щербатовым за нарушения согласно пунктам…».

Практически по каждой заметке надо выяснять, о чем речь идет. Почему извозчиков заставляют в форме ходить и что за страхование рабочих. Оказалось, оно пока в зачаточном состоянии и лишь на случай травм. Ну а цензура не новость. У нас в будущем тоже за неправильные взгляды можно с работы вылететь. А еще про многое иносказаниями объясняться, чтоб не обидеть те или иные группы. Причем я еще не забыл времена, когда обзывали всяческих мятежников ублюдками, а теперь исключительно – людьми с сомнительными взглядами. Черт, какое «теперь»? Теперь у нас на дворе тысяча девятьсот! – а не две тысячи сто двадцать шестой год, и путаться нельзя.