Делай, что можешь [litres]

Ну и понеслось под мерное махание мотыгой изложение дня. Хотя иные выражения не понимал напрочь, общий смысл дошел без особых сложностей. Катю отдали в частное женское училище, и ей там страшно не нравилось. В отличие от обычной школы за занятия платили не тридцать, а триста рублей в год. Поэтому там было мало учениц и очень приличные преподаватели, имеющие возможность заниматься с каждой чуть ли не индивидуально. При этом девочки из очень обеспеченных семей, фактически сливки городского и районного общества. Для живущих далеко предоставлялось общежитие за отдельную плату.

По сути, она там одна из низов. Если не все, то часть компании относилась к Кате свысока и в любой момент норовила подсидеть вплоть до залитых чернилами тетрадок и громких комментариев по поводу одежды. На занятия все ходили в форме, но город не такой уж большой, и сталкиваться хотя бы изредка приходилось. А еще был папаша, многим знакомый по части разных ремонтов и крепко пьющий. Достаточно часто, поэтому и по иным поводам звучали отнюдь неприятные рассуждения, сознательно не понижая голоса.

Кстати, откуда деньги на обучение, у меня вопрос не возник. Наверняка от лечения бородавок на задницах окрестных девиц и излечениях не смертельных, но всерьез мешающих геморроев. Реально его способности при возможности не прятаться и действовать открыто – бесценны. Полостная хирургия без вскрытия – это весьма полезно. Допустим, за переломы не взялся бы, но ведь не только прыщи, но и тромбы можно не только создавать, но и убирать. А также камни в почках, желчном пузыре, отложение солей, злокачественные образования и многое другое, мешающее жить.

– Хошь, Зинке плохо делать?

– А можешь? – с надеждой спросила Катя.

Энергия не бывает положительной или отрицательной, черной или белой, что бы ни болтали дилетанты. Она инструмент и иногда оружие. Ножом можно убить или резать хлеб, топором срубить дерево или снести голову. Все зависит от умений. Устроить мелкую гадость даже без серьезных последствий – запросто. А можно и со свету сжить. Фактически лечение наоборот.

– Нет, – вздохнув, сказала с заметным сожалением. – Она стерва, но я – нет. Не стоит. Грех это.

– Грех? – спрашиваю удивленно.

Это религиозное понятие и чистая мораль. А она в разных обществах и в разные времена очень отличается. Белых расистов до сих пор не искоренили окончательно. Как и черных, о чем говорить не положено. В моем представлении наказание за некие неприятные деяния плохим поведением не являлось. Если на тебя нападают, с какой стати не иметь права ответить?

– Это поступать против совести и заповедей Божьих.

– Заповедь? – Совсем ничего не понял.

Она бойко отбарабанила заученные фразы.