И Аз воздам

— Позвольте, а на каком основании вы арестовываете моего мужа? — Мария повысила голос, смотрела требовательно. — У вас должен быть на это какой-то документ.

— Мы его не арестовываем, а задерживаем до выяснения личности и прочего — основания у нас есть, — снисходительно разъяснил старший. — А ты, значит, тоже граф? И документы имеются?

— Имеются. Только попрошу не тыкать. Поскольку я жена господина Вартбурга, то являюсь графиней, по рождению — княгиня Шаховская.

— Вот оно как! — удивился милиционер. — Да тут целый выводок буржуев. А ты, тётка… то есть, вы, тётка, граф или князь? — обратился он к Шаховской.

— Я — княгиня, — опасливо, но не теряя достоинства ответила та.

— Прямо и боюсь вас потревожить, ваше сиятельство, но позвольте и ваши документики.

Александра Александровна подошла к комоду, достала бумаги, перетянутые резинкой. Старший принялся за чтение.

— Выходит, вы у нас, гражданка Шаховская, находишься под охраной советской власти, — сказал он, возвращая бумаги. — Муж ваш, значит, учебники истории писал. То-то, я слышу, фамилия знакомая. Учился, знаю. Ладно, живи покуда. А вы, — повернулся к Вартбургам, — собирайтесь, поедете с нами.

Мария выступила вперёд, готовая протестовать, но граф мягко взял её за руку, сказал по-немецки:

— Не стоит, Мари. Всё будет хорошо, всё выяснится.

Мария шагнула к нему, прижалась, к тётушке обратилась по-французски:

— У меня в сумочке — визитная карточка. Владимир Игнатьев. Сейчас же позвони ему, сейчас же. Объясни всё.

— А ну, прекратить не наш базар, — прикрикнул милиционер. — Говорить только на русском. И тогда, когда я разрешу. Одевайтесь, графья недорезаные!

В коридоре процессию встретил радостный Евссев. Пританцовывал даже. Так и проводил до двери, пританцовывая. Обернулся к Шаховской:

— Взяли голубчиков, не успели подорвать могущество родной Республики Советов. Вот жаль только, что тебя не взяли. Это они в гуще страстной работы недоработали. Ничего — доработают, придёт и твой черёд.

— Вилор Ананьевич, мне нужно срочно позвонить, — сказала княгиня, пропустив его угрозы мимо ушей. — Принесите, пожалуйста, телефон. Вот вам 15 копеек.

— Революция не продаётся, — гордо ответил Евсеев, отвёл протянутую ему руку. — За пятиалтынный яйцами вон позвони об угол, — хихикнул довольный собой. — Если найдёшь их у себя.

— Вы хам и подлец! — покраснев сказала Шаховская. — Меня ваши оскорбления не трогают. Но ведь вы же лишитесь дополнительного заработка.

Вилор задумался.

— Я очень прошу вас, Вилор Ананьевич! — грубость и в самом деле не задела Александру Александровну. — Хотите 20 копеек? Даже — 25?

— Рупь хочу! — мстительно сказал Евсеев. — Поняла?! Рупь давай! И ещё спасибо скажи.

К КОМУ ПРИЕХАЛ, МОРДА ВРАЖЬЯ?

— Ты спасибо скажи, что сейчас не 18-й год на дворе, — следователь был даже добродушен, его ни капельки не задели обвиняющие протесты красивой иностранки. — А то бы шлёпнули на месте, понимаешь, как врага трудящихся.

— Меня уже шлёпали, — сказала Мария.

— И как?

— Не очень, как видите.