И Аз воздам

— Ктооо? — глаза у следователя полезли на лоб.

— Наконец, господин Бухарин.

Последняя фамилия, кажется, окончательно добила следователя. Он только переводил взгляд с графа на Марию, не в силах что-то выдавить из себя.

Дверь резко распахнулась, шарахнув в стену круглой ручкой. В комнату впал Игнатьев, а с ним, будто шагнувший из ноябрьской ночи 1917 года, тот начальник патруля. Только сейчас он был не в шинели, а в распахнутой кожаной куртке, краснел орден на гимнастёрке. Из-под папахи выглядывал завиток волос, будто приклеенный ко лбу.

Владимир тотчас кинулся к Марии. Кажется, хотел даже пасть на колени. Весь вид его выражал крайнее отчаяние.

— Простите, Машенька, просто простите, не взяли во внимание бдительность наших граждан, — оборотился к графу. — Произошло крайне досадное недоразумение, господин фон Вартбург, я прошу прощения за моих товарищей, вам будут принесены официальные извинения, виновные понесут соответствующее наказание.

Мария смотрела и смотрела на выходца из ужаса давней ночи. Тот, заметив проявленный интерес, приосанился, крутанул усы, также начал рассыпаться в извинениях. Подошёл к графу, протянул широкую ладонь.

— Я начальник данного районного отделения Семён Савенко.

— Очень приятно, — деликатно сказал граф — Меня зовут Альберт фон Вартбург. Это есть моя жена Мари фон Вартбург. Мы не имеем к вам претензий. И не следует никого наказывать, я вас прошу.

— Спасибо, что не сердитесь. Ведь не сердитесь, а? — он всё заглядывал в глаза Вартбургам, сделал даже попытку поцеловать руку Марии, но рука резко отдёрнулась. — Пойдёмте, господа хорошие, пойдёмте отсюда. Может быть, заглянем ко мне в кабинет, а? Чайку там, а? Покрепче чего найдём. Покушаем, а?

Мария молчала. Граф же, взглянув на неё, решительно отказался, сославшись на то, что дома ждёт и волнуется тётушка.

Широкий длинный коридор был пуст. Кое-где из дверей высовывались головы, тут же прятались обратно. На стенах, выкрашенных казённой зеленью, висело множество плакатов, транспарантов, все они объединялись темой предстоящего празднования 10-й годовщины революции. Начальник отделения явно гордился своей наглядной агитацией.

— А вот гляньте, что мои орлы придумали, — он остановился перед большой картой в простенке под цветным портретом Ленина. Ниже был прикреплён большой штурвал. Савенко взялся за ручки, закрутил — на карте начали поочерёдно вспыхивать разноцветные огоньки. В такт им замигал Ленин на портрете. Из репродуктора грянула мелодия Интернационала.

При других обстоятельствах Мария наверняка расхохоталась бы — уж больно комично выглядел подмигивающий вождь мирового пролетариата, но сейчас ей было совсем, совсем не до смеха. Владимир как бы невзначай вплотную приблизился к ней, посылал пламенные взоры, она не реагировала.

— Что скажете, а? — начальник отделения улыбался довольный. — Молодцы мои орлы, а?

— Да, это есть впечатляет, — отозвался граф. — Но почему господин Ленин э-э-э… подмигает?

— Подмигивает, — уточнил Савенко и охотно пояснил. — Это товарищ Ленин как бы ободряет нас: мол, не тушуйся, товарищи, не теряй бодрости и зоркости, враг повсюду. Один художник тут такую штуку придумал, мы ему за это срок скостили.